Он сделал попытку зачерпнуть воды своей пыльное красной феской, но и это ему не удалось. Минчев без надежно махнул рукой и, осмотрительно ступая по неровной тропинке, поплелся рядом с ручьем. Знал: поцарапанный, в кровоподтеках болгарин привлек бы внимание даже несмышленого турчонка. Значит, надо преодолевать боль в груди и думать только о том, что в ближайшем селе есть доктор, что он поможет, и тогда, вероятно, станет легче.
К небольшому селу, которое Минчев хорошо знал и где имел знакомого доктора, он приплелся под вечер. Ему часто приходилось прятаться в канавах или за чахлыми кустарниками: по дороге все еще пылили скрипучие арбы перепуганных турок, проносились башибузуки на взмыленных лошаденках, в сторону Тырнова и Габрова проходила регулярная конница. Когда на дорог: образовался просвет, Иордан заспешил к хижине доктора. Хозяин оказался дома. Он удивленными глазами посмотрел на посетителя и воскликнул:
— Ну и разукрасили же вас, господин Минчев!
— Постарались! — сквозь зубы процедил Иордан.
— Вы что же, по-прежнему с отцом по торговой части? — спросил лекарь, поглаживая огромные усы и потирая блестящую лысину.
— Торговля — не мое призвание, доктор, — сказал Йордан. — Год назад я был учителем в Перуштице.
— Батак, Перуштица, Панагюриште... — Доктор покачал головой. — Не дай бог это видеть!.. Ко мне за помощью?
— За помощью, господин доктор. Грудь я зашиб, нет ли перелома?
— Это мы сейчас посмотрим! — уже быстрее, словно обрадовавшись, проговорил лекарь.
Он нажал на ребра так сильно, что Йордан чуть было не вскрикнул от боли.
— Так и есть! — доктор нахмурился, почти соединив брови на переносице. — Перелом девятого ребра. Срастется недели через три, болеть будет месяца два или три. Нужен покой и покой.
— Покой мне не нужен, доктор! — отчаянно вскрикнул Минчев. — Я очень тороплюсь, доктор! Вы можете сделать так, чтобы я ушел от вас здоровым человеком и мог дойти туда, куда мне нужно?
— Чудес не делаю, я не бог! — рассердился лекарь.
— Я не так сказал, извините, доктор! — торопливо заговорил Йордан. — Помогите мне! Чтобы я идти мог! Хоть бы мне верст тридцать пройти! — вырвалось у него чуть ли не со стоном.
— Пройдете, если хватит сил и терпения, — смягчил тон лекарь.
— Мне очень надо, доктор. У меня такие важные дела! — умоляюще продолжал Минчев, опасаясь, как бы добросердечный лекарь не оставил его у себя и не уложил в постель.
Пока врач промывал ссадины и перебинтовывал грудь старым полотенцем, Минчев обдумывал, не спросить ли у него о проходах через Балканы. Не доводилось ли ему самому преодолевать их? Полковник Артамонов просил Йордана присмотреть опытного проводника в горы, но как начать разговор, чтобы не выдать себя первым же словом?
— Доктор, а Балканы в этих местах перейти можно? — осторожно начал он. — Ну, не один там человек, а много людей? И не пешком, а на конях, да еще с большим грузом?
— А почему бы и нет? — оживился доктор. — В двести пятидесятом году после рождества Христова семьдесят тысяч готтов прошли Шипкинским проходом, напали на римское войско у нашей Стара Загоры и изрядно его потрепали; римский император Деций так, кажется, и не собрал его потом.
— А позднее?
— И позднее переходили, — быстро ответил доктор. — Например, в 1190 году византийский император Исаак Ангел. Правда, его при переходе через Среднюю гору сильно побили наши предки — болгары. Многими годами позже, лет двести подряд, проход напоминал оживленную ярмарку: по нему везли товары в нашу Древнюю столицу Тырново.