Следователь по особо важным делам спросил:
— Когда все это произошло?
Прокурор Дадашлы, естественно, уловил намек. Поэтому решил начать сразу с главного:
— Несчастье случилось позавчера ночью, между двенадцатью и часом. Таково заключение судебно-медицинской экспертизы. Убит ножом в спину. Всю ночь шел мокрый снег. Тело до утра оставалось на улице. На месте происшествия никаких следов не обнаружено. Убитый, Махмуд Гемерлинский, приехал сюда из Баку на поезде в двадцать тридцать пять. По словам его внука, примерно в одиннадцать они были дома. И — опять примерно — через пятнадцать-двадцать минут он вышел из дома.
— Для чего?
Прокурор Дадашлы пожал плечами.
— Внук утверждает, что у деда спазмой сжало сердце. В такую погоду сердце побаливает, что поделаешь.
Гюндюз Керимбейли улыбнулся:
— У кого как.
Прокурор Дадашлы согласился и продолжил рассказ:
— И то верно. От их дома до места происшествия примерно четверть часа ходьбы.
Прокурор встал со стула, подошел к печке и, взяв из аккуратно сложенных дров одно полено, бросил в огонь. Новое полено сразу же охватило ярким пламенем, что заметно подняло настроение прокурора.
— Осина, — сказал Дадашлы. — Здорово горит. — Оставив дверцу печи открытой, он направился к столу и спросил: — Вы состоите членом общества книголюбов?
Гюндюз не мог не улыбнуться.
— Разумеется, — отвечал он и добавил, будто продолжая говорить о деятельности этого общества: — Махмуд Гемерлинский впервые приезжал в этот район?
Прокурор Дадашлы задумался.
— Да! — сказал он. — В первый раз приехал. — Затем он открыл одну из папок, лежащих на столе. — Вот дело, начатое в связи с убийством Гемерлинского.
— Разрешите?
— Конечно, конечно, — обрадованно согласился прокурор Дадашлы и помассировал себе пальцами виски.
Возможно, такой массаж его и успокаивал, не исключено, что в какой-нибудь старой книге дается тому наиподробнейшее объяснение.
Бегло просматривая папку, Гюндюз спросил:
— Золотые часы его взяли?
Убрав руки с висков, прокурор Дадашлы ответил:
— Да. Взяли старые наручные часы. И еще портмоне вытащили из кармана. Сколько в нем было денег — неизвестно. Внук полагает — рублей тридцать-сорок... Сам Гемерлинский был на пенсии. Пенсионер республиканского значения.
Гюндюз Керимбейли достал из папки какую-то бумагу.
— Гемерлинский Фазиль, двадцати четырех лет, учитель истории. Это тот самый его внук, да?
— Да. Его внук. — Прокурор Дадашлы машинально произнес эти слова и вдруг, точно рассердившись на себя за свои же мысли, ударил кулаком по столу; жирный кулак подскочил и упал как мячик. — Ну что за бессердечие? Взять и угробить человека ради каких-то копеек! Одни старые золотые часы да тридцать рублей!
Гюндюз Керимбейли просматривал фотографии.
На фотографиях был заснят мужчина, лежавший вниз лицом на земле.
Отложив в сторону снимки, Гюндюз спросил:
— Вы говорили мне, что вышли на след...
— Да, для меня лично задача ясна... Есть тут один, некий Имаш по имени. Родную мать способен зарезать! Его рук дело!
— А доказательства?
— Когда Махмуд Гемерлинский приехал из Баку, Имаш находился на вокзале. Торчал у кассы, глазел на приезжих. Так утверждает кассир. Но сам Имаш все отрицает. Боится, что спрошу я его: «Эй, ворюга Имаш, в такой снег, в метель, что тебе делать ночью на вокзале? Ты-то никуда ведь не уезжал...» Что он мне ответит? Сказать, что вышел на охоту, добычу искал?
— Ну а другие доводы есть?
— Есть.
Гюндюз Керимбейли посмотрел на прокурора Дадашлы: так какие же?
Прокурор Дадашлы приподнялся над столом.
— Интуиция, взращенная на протяжении двадцати семи лет беспорочной службы, товарищ следователь по особо важным делам. Смотрю я, к примеру, в глаза Имашу и чувствую: эта сволочь, извините, за копейку может человека убить, дважды сидел за воровство.
— А сам он что говорит?
— С ним я пока официально не беседовал. И с кассиром ему очной ставки пока не устроил. Правда, дома у него произвел обыск, но часы и портмоне не нашлись... Где он их спрятал, аллах его знает! Но я в аллаха не верю, а...
Гюндюз Керимбейли, улыбнувшись, промолчал. А прокурор Дадашлы продолжал:
— Ничего, найдем!.. Нож по самую рукоятку вонзил. Глубина раны семнадцать сантиметров, представляете? Гемерлинский был человеком высокого роста. Нужно быть таким силачом, как Имаш, чтобы суметь совершить такое...
Гюндюз сложил карточки в папку, взял еще один документ и, рассмотрев его, спросил: