Лелька поняла, что на этот раз что-то случилось серьезное. Проверяющие действовали быстро и обдуманно. Во рту пересохло, перестали слушаться руки и ноги, страх парализовывал. К ней обращались с какими-то словами, что-то спрашивали, показывали... Она медленно опустилась на подставленный кем-то стул. А из подсобного помещения слышалось:
— Откройте, я инспектор ОБХСС.
Не дожидаясь ответа, Андреев с силой нажал плечом дверь, отчего внутренний крючок сорвался, и Андреев почти влетел в небольшую комнату. За ним вбежали двое дружинников. Перед напуганной и растерянной Клавдией Портновой стояли откупоренные бутылки с коньяком, в одном горлышке торчала лейка. Мокрые руки, брызги на столе, резкий винный запах...
— Фирму можно закрывать, — рассмеялся Андреев.
Клава наклонила голову, исподлобья глядела, как Панченко вытащил из конфетных коробок три наполненные медицинские грелки. Он отвернул пробки — жидкость пахла спиртным.
— Попрошу понятых удостовериться... Сообщите полковнику по рации — поймали с поличным.
* * *Вопреки прогнозу на город обрушился проливной дождь. Струмилин стоял в дверях управления, выбирая момент, чтобы проскочить к машине через широкий тротуар. Дело о коньяке поручили расследовать молодому выпускнику высшей следственной школы Пояркову. Одетый в непромокаемый плащ, он из солидарности стоял с полковником и нетерпеливо постукивал пальцами по портфелю.
— Допрашивал буфетчиц по всем правилам криминалистической науки. Не сознаются. При таком размахе они украли тысяч десять денег... А где деньги, пока неизвестно...
— Найдем! Сейчас звонил инспектор Белов, в квартире Клавдии Портновой обнаружены шесть наполненных «Старкой» грелок.
Дождь на секунду приутих, и они сели в машину. Струмилин опустился на заднее сиденье. Сегодня он очень устал, а тут еще этот обыск. Поярков сидел впереди рядом с водителем. Повернувшись к полковнику, он увлеченно рассказывал о произведенном осмотре буфета. В буфете найдены бутылки с вином, разбавленным фруктовой водой. Его не успели продать, и оно забродило. Пробки из таких бутылок вылетают, как от шампанского. Струмилин молчал. По боковым стеклам машины наискось прокатывались струи дождя.
Остановились у блочного пятиэтажного дома. Следователь сходил в ЖЭК, пригласил начальника конторы. Все поднялись на третий этаж. Поярков громко постучал в дверь.
— Кто там? — недовольно спросил женский голос.
— Открывайте, милиция!
За дверью послышался приглушенный спор, шарканье ног. Ответили не сразу.
— Мы вас не вызывали, открывать не будем!
— К вам с обыском, у нас санкция прокурора. Я начальник ОБХСС, со мною начальник ЖЭКа.
За дверью молчали.
— Пригласите слесарей. Пусть взламывают дверь!
Угроза подействовала. Щелкнул замок, дверь медленно открылась.
Хозяева квартиры, мужчина и женщина, понуро стояли в прихожей. В большой комнате работал телевизор. Первым вошел Поярков.
— Предъявляю постановление о производстве обыска в вашей квартире. Прошу соблюдать спокойствие и порядок. Всем оставаться на местах. До начала производства обыска предлагаю выдать деньги и ценности, нажитые преступным путем...
— Наши деньги честно заработанные, — покачала головой хозяйка квартиры. Она достала из ящика серванта пачку денежных купюр, протянула Пояркову и заплакала.
Струмилин с понятыми, начальником ЖЭКа и слесарями стоял в прихожей, наблюдая за происходящим. В небольшой рации, которую он держал в руках, раздалось характерное попискивание. Он приложил рацию к уху, прислушался.
— Хорошо, сейчас проверим.
Начальник ОБХСС подошел к стеклянной двери балкона, не открывая, осматривал находящиеся там вещи.
— Что же свое имущество не бережете? — строго спросил он хозяев. — На улице дождь, а вы подушку на балконе оставили. Понятых прошу подойти поближе.