В середине ноября к партизанам поступили сведения, что в соседних районах появился вооруженный отряд, изымающий у местного населения скот, птицу, продукты, деньги и теплые вещи. При этом мародеры называли себя партизанами. Тогда с помощью двух соседних отрядов партизаны окружили бандитов и предложили им сложить оружие. Завязалась перестрелка. Шестеро головорезов было убито, а остальные сдались в плен.
Во время допросов главарь банды Бурый дал ценные показания. К немцам в услужение он пошел прямо из Острогской тюрьмы, где отбывал срок за националистическую деятельность. Гестаповский офицер решил проверить добровольца и спросил, чем тот сможет доказать свою верность рейху. Бурый попросил офицера выйти с ним во двор комендатуры, где находилось несколько десятков военнопленных, взял у охранника автомат и застрелил двух советских лейтенантов.
С точки зрения гестапо, лучшей характеристики о благонадежности не требовалось, и его взяли на службу в карательный отряд. Здесь он и познакомился с шикарной женщиной, полуполькой-полуукраинкой. Несмотря на свою красоту и женственность, она могла заткнуть за пояс любого мужика, и во время проведения карательных акций ей не было равных. Пани Гелена пользовалась у немцев исключительной популярностью и как сотрудник гестапо, и как женщина, понимающая, что каждый защитник рейха вправе получить свою долю женской ласки. Но в последнее время у нее появился постоянный поклонник — обер-лейтенант абвера, которого она официально считает своим мужем, что, правда, не мешает ей время от времени «вспомнить прошлое». В этом Бурый имел возможность убедиться лично, когда формировал в Харькове свою банду. Гелена сказала ему, что в ближайшее время выезжает в Волноваху, туда переводят мужа, и что будет рада встретиться с Бурым и там.
Оставаясь в партизанском отряде, Иван Чайка должен был уточнить сведения о Гелене и по возможности разведать местонахождение и специализацию зондеркоманды абвера, в которой находился ее «муж».
Любченко перешел линию фронта и доложил руководству Особого отдела о результатах проверки. Когда Воропаева ознакомили с показаниями Анны Франько, он сознался, что был завербован немецкой разведкой. Так рухнули расчеты абвера скомпрометировать в глазах Верховного Главнокомандования советского генерала.
Ивану Чайке с помощью местных партизан удалось выяснить, что Гелена выехала со своим «мужем» зондерфюрером Вальтером Вольфом в Волноваху еще 15 декабря. Чайка установил наблюдение за местным подразделением комендатуры и через несколько дней подстерег на дороге мотоцикл с обер-ефрейтором, который служил там. В партизанском отряде, куда его доставили той же ночью, обер-ефрейтор дал ценные показания.
Гелена Ягодзинская была дочерью управляющего имением пана Залевского. Детство и юность провела она в родительском доме недалеко от Яремчи. Еще в 1936 году, когда Гелене было 19 лет, ею заинтересовался гость пана Залевского, сотрудник одной из секретных служб фашистской Германии. Он сумел оценить поразившие его в молодой и изнеженной паненке душевную черствость, властность и готовность идти на все ради достижения своих личных целей. Кроме того, девица уже обладала солидным опытом — пан Залевский начал оказывать ей усиленное внимание, когда Гелене едва исполнилось шестнадцать лет. Немец решил проверить, не ошибся ли он и подходит ли эта честолюбивая девица для секретной службы. Немецкую разведку интересовали некоторые дела хозяина поместья, крупного польского магната, имеющего обширные связи в правительственных кругах. Гелена превзошла все ожидания своего первого патрона. Очень скоро в ее «сердечной» коллекции оказалось несколько влиятельных приятелей хозяина, а за сведения, которые она у них выудила, разведчик получил солидное денежное вознаграждение и повышение по службе. Так 19 лет от роду Гелена была зачислена в штат СД.
Осенью 1939 года, когда западные области воссоединились с Советской Украиной и семья Ягодзинских собралась переезжать в Краков, Гелена неожиданно получила приказ из Берлина остаться в Советском Союзе, переехать в другой город, устроиться на работу и войти в доверие к властям. Это было для нее ударом. Ведь в мечтах она уже видела себя в лучших салонах Парижа, Берлина, Рима. Но с мечтами пришлось расстаться — за три года работы в службе безопасности Ягодзинская успела хорошо усвоить, что приказы начальства обсуждению не подлежат.