В канун приезда Георга Торна Самойленко получил ответ. В сумерках на улице его догнал парень и, шепнув пароль, незаметно сунул в карман туго скатанную бумажку.
Дубровин сообщал, что данные, полученные от Конрада, полностью подтвердились. Но и Дубровин разделял опасения Гюнтера и приемлемой формой воздействия на Торна считал попытку склонить его к сдаче в плен командованию Красной Армии. Но спешить с этим тоже не следует, потому что, по имеющимся у Дубровина данным, Георг собирается в отпуск в Германию, а его знакомство там с новым оружием и степенью его готовности представило бы для нашего командования большой интерес.
Степан Лукич в общих чертах изложил все Конраду, и тот сразу же согласился, что другого выхода для Торна не придумаешь.
Торн приехал уже затемно. После горячих поздравлений и вручения подарков Конрад представил своего друга хозяевам дома. Видимо, и Георг почувствовал то, что Конрад в этом доме человек близкий.
За ужином Торн рассказал о возмутительном явлении, с которым он столкнулся несколько дней назад. На участок фронта, где располагался их полк, в конце января прибыла команда из полка «Бранденбург». Здесь абверовцы переоделись в общевойсковую форму офицеров вермахта и после первой же стычки с противником не вернулись с поля боя. Знакомый капитан из отдела «1-Ц» объяснил Торну, что они сдались в плен. Это добровольное пленение преследует далеко идущие цели. Попав в лагеря для немецких военнопленных, участники этой команды должны нещадно расправляться в назидание другим с германскими офицерами, которые по тем или иным соображениям нарушили присягу, сдались в плен и сейчас сотрудничают с советской лагерной администрацией.
Дальнейшего развития эта тема не получила. Конрад сделал предположение, что с появлением на фронте нового реактивного оружия русским придется туго. Майор при этом болезненно поморщился.
— Новое оружие пока очередной блеф. В этой войне исход будет решен не силой оружия, а силой духа. Под Москвой и здесь нас остановили прежде всего не русские «катюши», а русские солдаты. Заводы моего отца работают уже в основном на металлоломе. Из двух разбитых пушек отливают одну. Конрад на нашем курсе был лучшим математиком. Он без карандаша может подсчитать, на сколько у нас еще хватит пороху. Не так ли, Конрад?
— Свое право на подсчеты я уступаю господам Кейтелю и Йодлю. Поэтому наша с тобой задача, Георг, давать меньше сырья для завода Торна-старшего.
Воспользовавшись своим пребыванием в штабе корпуса, Георг выхлопотал двухнедельный отпуск и на следующий день вылетел в Германию. На аэродроме в Вуппертале его ожидала машина, но к отчему дому он добирался долго и папаши Торна дома не застал. Он по срочному вызову находился в Берлине. Появился дома лишь на четвертый день после приезда сына и сразу же настоял, чтобы сын облачился в парадный мундир и еще до завтрака побывал на одном из заводов.
Подробно ознакомившись с характеристиками нового оружия, процессом сборки и надежностью механизмов наводки, Георг пришел к выводу, что армейские артиллеристы встретят его без особого восторга. Реклама, как всегда, опережала события.
А Торн-старший взахлеб перечислял преимущества «этих штучек», их колоссальную поражающую силу.
— Работаем на полигонах, но результаты потрясающие! Недалеко от Аушвица мы выбрали подходящий кусок земли, отобрали из пленных три тысячи человек и приказали им окопаться по всем правилам. И тогда мы одним залпом накрыли всю площадь. Представляешь, из всей этой банды уцелело не больше сотни, и то все они были контужены. Был полк, и нет полка. Представляешь?..
Георг представил...
Майор Георг Торн перешел на нашу сторону 11 апреля 1942 года в районе села Старый Салтов. В Особом отделе 38-й армии Торн рассказал: вчера в штаб их части пришла ориентировка из штаба корпуса, в которой сообщалось, что при аресте покончили с собой штабной офицер Гюнтер и хозяева его квартиры.
За несколько дней до этого командование нашего Юго-Западного фронта получило сообщение об участившихся случаях арестов подпольщиков в Белгороде. Были все основания полагать, что среди них действует провокатор. Подпольную организацию надо было спасать, и такое задание Военный совет фронта дает Особому отделу. В Белгород посылают уже побывавшего там оперработника из подразделения Дубровина — Ф. П. Голубкова, который с помощью группы Самойленко должен выявить провокатора и обезвредить его. На след предателя удалось напасть лишь на восьмой день после прибытия Голубкова в Белгород. Это была его встреча с шестым из семи находившихся на свободе подпольщиков.