Так в сейфе Дубровина появилась еще одна папка, на обложке которой было выведено: «Луч».
Немцев интересовали в данное время наши «катюши», и руководство Особого отдела, чтобы придать достоверность собранной для Воинова информации, попросило командование фронта перебросить на время в район Обояни дивизион реактивных установок. Через несколько дней после ухода Воинова на ту сторону «катюши» в этом районе «сыграли» по скоплению немецких танков и артиллерии.
Немцы остались довольны своим новым агентом и собранной им информацией. Его снова поселили у фрейлейн Кати и выдали довольно крупную сумму оккупационных марок. Батцер лично вручил Воинову пропуск, позволяющий проходить на территорию школы и бывать в городе.
Премудрости закулисных дел абвера он усваивал быстро, и его немецкие наставники скоро убедились, что им самим впору брать уроки у своего ученика. Однако руководство школы не спешило отсылать его в абвер-команду для получения нового задания за линией фронта. И как-то капитан Батцер предложил Воинову прочитать в школе ряд лекций по устройству «русского» — так он выразился — железнодорожного полотна и мостов. Поскольку с азами диверсионного дела знакомили многих обучающихся, Костя мог узнать примерное количество диверсантов, готовящихся к заброске на нашу сторону. Через пять-шесть дней Воинов получил благодарность за присланные сведения и предложение делать все возможное, чтобы остаться в школе в «занимаемой должности».
И Воинов, как видно, преуспел в этом, потому что в один из январских дней он оставил в тайнике короткую записку, в которой сообщил, что ему приказано подготовиться к длительной командировке.
Дубровин получил донесение об этом, когда Луча в Полтаве уже не было. Долгое время о его судьбе мы ничего не знали. Но Борис Всеволодович не спешил сдавать его дело в архив и не ошибся.
В пригородном местечке Сулеювек нового преподавателя инженерного дела Варшавской разведшколы принял сам начальник «штаба Валли» полковник абвера Гейнц Шмальшлегер. Аудиенция была непродолжительной. Не вдаваясь в подробности его обязанностей, полковник заявил, что, если Воинов не оправдает оказанного ему доверия, он горько пожалеет об этом.
Варшавская школа располагалась в двадцати километрах от столицы Польши. Под «штаб Валли» и канцелярию абвер занял здание бывшей богадельни, а учебные классы, радиостанции и казармы курсантов расположились в бараках на обширной территории, примыкавшей к вековому сосновому бору. Вскоре Воинов убедился, что Варшавская школа по праву считается образцово-показательным учебным заведением абвера. Здесь были созданы все условия для подготовки квалифицированной агентуры: прекрасно оборудованные классы для изучения различных дисциплин, полигоны для подготовки диверсантов-подрывников, просмотровые кинозалы и тщательно подобранная библиотека. Обеспечением агентуры документами занималась особая группа высококвалифицированных граверов и фальшивомонетчиков, собранных абвером из многих европейских тюрем. При этой группе находился специальный консультант, в совершенстве знающий советское гражданское и военное делопроизводство. Были здесь мастерские, изготовляющие обувь, военное обмундирование и штатскую одежду для агентов.
Шли дни. Отзвенела капелью весна, лето уже клонилось к закату, сто двенадцать курсантов школы несколькими партиями улетали в распоряжение фронтовых абверкоманд, все крикливей становились сообщения геббельсовской пропаганды о победных боях на Сталинградском направлении, а связи с Дубровиным не было.
За семимесячное пребывание в школе Воинов сумел раздобыть снимки ряда ее преподавателей и многих выпускников, составил характеристики на них, уточнил их клички, установил характер заданий и выяснил некоторые районы заброски. Все это пока мертвым капиталом покоилось на всякий случай во взрывпакете.
24 августа 1942 года в тридцати километрах северо-восточнее Астрахани выбросились с самолета на парашютах три немецких агента. Все трое — Кузин, Паромов и Гузенко — в прошлом были командирами Красной Армии. После вербовки обучались в Варшавской разведшколе.
Закопав в землю радиостанцию, топокарты, оружие и десять тысяч рублей, они отправились в Астрахань и разыскали Особый отдел дислоцированной в городе армии. Старший группы, Кузин, попросил дежурного по отделу проводить их к начальнику. Через несколько минут Кузина, Паромова и Гузенко принял начальник Особого отдела капитан госбезопасности Воистинов. Все трое сознались в своей принадлежности к немецкой разведке. Но заявили, что никакого вреда Советской стране они не принесли и приносить не собирались. В Особый отдел обратились по поручению одного из преподавателей Варшавской разведшколы, который просил Кузина разыскать товарища Борисова (служебный псевдоним Дубровина), передать ему привет от человека, имеющего родственников в Астрахани, и вручить толовую шашку, внутри которой находятся очень важные сведения.