— Добрый вечер.
Как и Гюндюз, прокурор Дадашлы тоже во второй раз поздоровался со сторожем и, наверное, чтоб не задерживаться в такую погоду долго на улице, сразу перешел к делу:
— К нам из Баку гость приехал, дядя Фаттах, остановится в доме для приезжих.
Дядя Фаттах посмотрел на советника.
— Очень хорошо сделает! С удовольствием, рады будем встретить. Место для него найдется.
Дадашлы обратился к Гюндюзу Керимбейли:
— Слушать дядю Фаттаха — все равно, что еще один университет окончить. К тому же он в нашей гостинице и садовник и администратор. Одним словом, всем этим домом распоряжается он. Да еще и сам там живет вместе с семьей.
Седовласый, седобородый сторож, видимо, понравился и следователю по особо важным делам.
Заметив это, прокурор Дадашлы сказал дяде Фаттаху:
— Проводи-ка гостя прямо сейчас, пусть отдохнет немного. Дел у него много. А за книги не бойся, ничего с ними не станет, сразу же и вернешься.
Дядя Фаттах, попыхивая трубкой, улыбнулся.
— Трус умирает по сотне раз в день, а мужественный человек только раз в жизни. Чего мне бояться?
Эти слова дяди Фаттаха понравились прокурору Дадашлы. Засмеявшись, он сказал:
— Видели, каков наш дядя Фаттах? Пожалуйста, в машину.
Гюндюз Керимбейли покачал головой:
— Я лучше пройдусь пешком.
— Вот в этом мы никогда не сойдемся. Я ходить пешком не люблю. Ладно, идите отдыхайте. Завтра с утра и мои сотрудники, и милиция в вашем распоряжении. Все, что у нас есть!.. Знаю, вы не любите, когда много людей, но все, что потребуется, предоставим.
Пожимая руку Дадашлы, Гюндюз спросил:
— Об этом тоже говорят на юридическом?
Прокурор Дадашлы подхватил:
— Так точно!
Попрощавшись, они разошлись.
Гюндюз Керимбейли с дядей Фаттахом зашагали по тротуару, а прокурор Дадашлы направился к дожидавшемуся его с утра «газику», как вдруг, вспомнив что-то очень важное, повернулся назад и крикнул вдогонку Гюндюзу:
— Чуть не забыл сказать вам! Страшно подумать!
Гюндюз Керимбейли остановился и повернулся к прокурору Дадашлы.
— Я обнаружил отличную рукопись Шейха Махмуда Шабустари[5], очень редкая вещь, не позднее XVI века! Покажу вам, когда мы пороемся в моей библиотеке, — сказал прокурор Дадашлы.
Улыбку Гюндюза прокурор Дадашлы, наверное, расценил как выражение явного удовольствия.
Гюндюз благодарно наклонил голову:
— Непременно пороемся.
С удивительным для своих ста тридцати килограммов проворством прокурор Дадашлы забрался в ГАЗ-69 и, когда машина проезжала мимо Гюндюза, помахал ему рукой.
Дядя Фаттах шагал несколько впереди, глубоко затягиваясь трубкой, бережно укрываемой им в ладони, Гюндюз Керимбейли, едва выйдя из теплой комнаты, подняв воротник пальто, шел рядом с дядей Фаттахом и, чтобы не угодить в лужу, не отрывал глаз от земли.
Дядя Фаттах, не вынимая трубки изо рта, показал головой на что-то впереди:
— Вот, смотри, здесь.
Гюндюз удивленно взглянул на дядю Фаттаха. Дядя Фаттах пояснил, невозмутимо дымя трубкой:
— Эх, сынок, наш райцентр — маленький райцентр. И еще говорят, шила в мешке не утаишь. Совсем спокойный город, а теперь в самое что ни на есть тихое время года и вдруг такая история... Я об убийстве деда учителя говорю.
Гюндюз Керимбейли, дойдя до места, указанного дядей Фаттахом, остановился и, прищурившись, огляделся вокруг.
Обычная улица обычного районного городка. Вдоль улицы вытянулись заборы, прикрывающие дворы одноэтажных и двухэтажных домов. Через каждые пятнадцать-двадцать шагов попадались разноцветные ворота, с трудом различимые в надвигающейся темноте.
Гюндюз Керимбейли сильнее закашлялся и еще плотнее вжался в свое пальто.
— Идем, сынок, идем, — сказал дядя Фаттах. — Ты, кажется, успел уже простудиться.
Как бы не расслышав его слов, следователь по особо важным делам указал на забор, прислонившийся вплотную к тротуару, на котором резко выделялись ворота, и спросил:
— Чей это дом?
Дядя Фаттах сначала пригляделся к воротам, будто и сам был в здешних местах пришельцем, а затем сказал:
— Этот?.. Это двор женщины Фатьмы.
— А кто она, женщина Фатьма?
Губы дяди Фаттаха, посасывающие трубку, улыбнулись.
— Кем она может быть? Сплетница.
Гюндюз Керимбейли тоже не мог не улыбнуться.
— С кем же она живет здесь?
— Сын есть у нее, шофер. С ним...
— А как его зовут?
— Джеби.
Гюндюз Керимбейли хотел еще что-то спросить, но кашель чуть не согнул его, и дядя Фаттах откровенно забеспокоился.