Следователь по особо важным делам не мог не почувствовать себя неловко:
— Я просто прогуливался. Мне б не хотелось вам мешать...
— Все равно здесь мы обычно расстаемся друг с другом, — сообщил ему Фазиль. — Когда нас вместе видят в райцентре, от сплетен несдобровать.
Учительница Саадет попрощалась еще раз и покинула их.
Учитель Фазиль продолжал стоять возле Гюндюза. Некоторое время никто из них не проронил ни слова. Затем Гюндюз, нагнувшись, поднял с земли палку и, глядя на реку, медленно зашагал дальше. Учитель Фазиль двинулся рядом с ним.
Гюндюз спросил его:
— Вы что-то хотите мне сказать?
— Да нет, у меня... у меня ничего такого для вас нет. А у вас, наверное, опять ко мне дело... Завтра, наверное, из-за меня и в школу пришли бы...
Гюндюз Керимбейли опять улыбнулся ему своей доброй улыбкой.
— Не обижайтесь, — сказал он. — Сегодняшний мой разговор с учительницей Саадет был крайне полезен.
— Узнали что-нибудь новое? — в голосе учителя Фазиля зазвучала откровенная ирония.
— Конечно, узнал.
— А что, например?
— Ну, например, узнал, — Гюндюз внимательно посмотрел на учителя Фазиля, — что она вас очень любит.
Теперь учитель Фазиль уже ничего не сказал. Видимо, он уже уловил главное: когда говоришь с таким человеком, иронию свою лучше поприпрятать — это тебе не директор школы и не инспектор районного отдела образования. Наконец он выдавил из себя:
— Большое спасибо за информацию.
Пожалуй, такой разговор был не по душе Гюндюзу Керимбейли. Терпение у него лопнуло.
— Послушайте, молодой человек! — остановившись, Гюндюз взглянул прямо в глаза учителю. — Или вы полагаете, что мне доставляет удовольствие вмешиваться в дела посторонних людей? Пытать, кто кого любит, а кто кого нет? И что за человек чей-то брат?
Учитель Фазиль не отвечал.
Продолжая вышагивать ровными шагами, Гюндюз Керимбейли уже доверительно продолжал:
— Но мне действительно нужно вам кое-что сказать... Надо вас спросить об одной вещи, точнее, снова спросить.
Он замолчал и, поигрывая палкой, некоторое время не произносил ни слова, продолжая идти вперед.
Постепенно темнело.
— Вспомните-ка хорошенько. От сказанного вами зависит многое. После того как ваш дед сошел с поезда, — Гюндюз выговорил эти слова с особым ударением, — и вплоть до момента, когда вы вошли в комнату, с кем-нибудь вы встретились? Кого-нибудь видели? Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить все подробности этой ночи, все подробности. Не торопитесь.
Они шли рядом, и учитель Фазиль, опустив лицо в землю, ничего не говорил. Наконец он сказал:
— Нет, мы ни с кем не встречались...
— И никого не видели?
Фазиль снова некоторое время помолчал:
— Нет!
— Но ведь не может же быть, чтоб вы никого не видели?
— Зимой погода плохая, к тому же была ночь... В райцентре в такое время никого уж нет. То есть на улице никого нет, вне домов, я имею в виду...
— На вокзале никого не было?
— Нет...
— А служащие вокзала?
— Служащие, наверное, там были...
— Вот видите...
— Этих людей я не знаю, может, они даже и были совсем рядом с нами, не обратил внимания...
— А на улице? Когда шли домой?
Строгие и быстрые вопросы следователя по особо важным делам заставили учителя Фазиля призадуматься. Теперь он пытался представить себе все подробности зловещей ночи.
— Дядю Фаттаха, сторожа, видели около книжного магазина, даже поздоровались с ним.
— Видите, по одному и вспоминаются. Еще кого-нибудь видели? Вот из таких пропущенных вами людей?
Фазиль опять немного помолчал:
— Тетю Айну. Тоже поздоровались и поднялись наверх. Потом тетя Айна принесла нам чай и, увидев, что дедушка вышел из дому, удивилась, куда это он, мол, в такую погоду?..
— Ну вот, двое уже... Еще?
Учитель Фазиль остановился и внезапно сказал:
— А я знаю, что вы хотите услышать!
Гюндюз тоже остановился и улыбнулся:
— Интересно. Вы уже знаете, а я все еще никак не могу разобраться в своих мыслях...
Учитель Фазиль, наверное, посчитав слова Гюндюза коварной ловушкой, огорчился:
— Не считайте меня наивненьким простачком. Моя жизнь никакого отношения к убийству моего деда не имеет.
— Ну это еще как сказать, — заметил Гюндюз.
Учитель Фазиль, как бы не веря своим ушам, посмотрел на следователя и хотел что-то ему возразить, но Гюндюз не дал ему возможности договорить:
— Это еще как сказать, есть ли связь между вашей жизнью и нашим сегодняшним разговором.
Учитель Фазиль уставился в сторону реки, уже начинавшей блестеть с наступлением темноты, и вымолвил: