На зеленый огонек сразу клюнула влюбленная парочка. Мужчина с каменным выражением лица оставил в залог свою спутницу и довольно долго пропадал в магазине.
Натрусный стал проявлять нетерпение. Потом он по просьбе своих пассажиров свернул к мосту и выжал газ...
В 20.30 к автовокзалу подъехал андижанский экспресс. Худощавый мужчина в запыленном костюме сошел с автобуса и на стоянке такси облюбовал машину Натрусного.
— В «Дружбу» отвезете? — спросил он.
— Куда? — переспросил водитель.
— В колхоз «Дружба».
Натрусный окликнул водителя стоящего рядом такси:
— Ильясов, возьмешь пассажира в «Дружбу»?
— Давай, — согласился тот.
Мужчина поблагодарил и сел к Ильясову...
— Колчин задерживается, — сказал полковник. — Но все-таки подведем итоги дня.
Саидов поделился своими впечатлениями о Натрусном:
— Такой себя не обидит.
Капитан Рахимбаев доложил:
— Он оставил нас у поворота в ущелье Каллаканд. Сворачивать в ущелье отказался, сославшись на плохую дорогу.
— А как вела себя ваша спутница? — спросил полковник.
— Замечаний нет, — сухо ответил капитан.
— Ну ладно, — улыбнулся полковник. — Завтра «перевоплощайтесь» и засядете в этом ущелье. Правда, в менее приятном обществе.
Колчин задерживался.
Полковник достал из чемодана толстую папку с рукописью.
— Дайте почитать, — попросил Саидов.
Дианинов протянул ему рукопись. На первом листе прямые и строгие буквы, как солдаты в строю:
«ТАК БЫЛО».
Саидов перевернул страницу.
«Эта книга о тех, кто создавал таджикскую милицию и посвятил жизнь обеспечению революционной законности, социалистического правопорядка».
Эпизоды, эпизоды... Саидов увлекся:
«В начале 30-х годов за счет уголовных элементов в Гиссарской и Вахшской долинах активизировались грабительские шайки. Чуть ли не каждый день разбойные нападения на кишлаки, поджоги, убийства, угон скота.
Связисты, тянувшие линию из Курган-Тюбе в Дангару, отказались работать. Бандиты грозили расправой. И тогда созрел смелый план. Место связистов в бричке заняли переодетые в гражданскую одежду сотрудники уголовного розыска. Вскоре их окружили бандиты. Не дав преступникам опомниться, милиционеры бросились на них, обезоружили, доставили в Курган-Тюбе».
— Интересно! — не выдержал Саидов. — Честное слово. Только почему вы не называете фамилии милиционеров?
Дианинов вдруг смутился:
— А дело в том, что одним из этих милиционеров был я.
...Колчин пришел в первом часу ночи. Усталый и злой.
— До центральной усадьбы колхоза докатил, да не с тем.
Майор рассказал, как Натрусный спровадил его к Ильясову. Возвращаться в Зангор на том же такси не стал. От Ильясова узнал: порядки на автобазе строгие. Особенно не развернешься.
Глава 5
ПОИСКИ
Суммируя данные, полученные из районов, сотрудники уголовного розыска установили, что 9 октября на линии работало 3780 автомобилей различных марок. В том числе 250 зангорских. 1326 машин, судя по путевым листам, пересекали границы Зангорского района или приближались к ним.
Теми водителями, которые имели безупречный послужной список или вернулись в гараж не позже 19 часов, решили не заниматься. Осталось 117 человек. Их нужно было проверить в первую очередь. Да еще довольно внушительное количество владельцев личных автомобилей.
Дианинов и Саидов засели в районном Отделе внутренних дел, сопоставляя списки, присланные с автобаз, с оперативным учетом и данными паспортного стола.
В это время майор Чиляев говорил капитану Рахимбаеву:
— Помощники у вас будут хорошие. Усман Болтаев дружинник. Холбек тоже смышленый паренек. Вы его каждый вечер или каждое утро, смотря по обстоятельствам, посылайте на ферму с номерами машин. Ну а дальше не ваша забота.
— Ясно! — сказал Рахимбаев.
Халат у нового чабана был пропитан знакомыми запахами, и овчарки, ткнувшись в него мордами, равнодушно отошли в сторону.
Овцы словно прилипли к холмам, прошитым нежно-зеленой стежкой первой травы. Красными островками врезались в нее тюльпаны.
Усман достал табакерку, протянул новому чабану. Им вместе предстояло провести в этом ущелье неизвестно сколько времени. Впрочем, он знал, что никакой это не чабан, а капитан милиции Рахимбаев.
Весь день капитан изучал ущелье и наконец решил, что может пройти его с закрытыми глазами. Вечером он помог чабанам загнать овец в кошару. Это дело было ему знакомым.
Холбек бодрился и даже в некоторой степени чувствовал себя героем. Особенно ему пришлась по душе роль связного. Скорее бы начать действовать.
Усман старался не думать о разыгравшейся здесь трагедии. Хайям. Вот кто ему поможет. Но, как назло, вспоминались газели, от которых не становилось легче.
Усман бы увел отару из этого проклятого ущелья. Но майор Чиляев просил его задержаться, и, значит, вопрос решен.
Где-то за холмами бежали по шоссе запоздалые автомобили. Ветер доносил их надрывное дыхание.
Ни одна машина в эту ночь не свернула в ущелье.
В новом микрорайоне на левом берегу Сырдарьи дома похожи друг на друга как близнецы. Но Саидов без особого труда разыскал тот, который был ему нужен, — дом художника Тошматова, приятеля Пирмухамедова, представился хозяину:
— Подполковник милиции Саидов. У меня к вам несколько вопросов.
Тошматов достал папиросы.
— Если не возражаете.
— Кури́те, — сказал Саидов. — Вы здесь хозяин,
— Я слушаю. — Художник жадно затянулся.
— Знаете ли вы журналиста Пирмухамедова?
— Еще бы!
— Известны его отношения с Симбирцевой?
— Конечно.
— Когда вы видели ее в последний раз?
— На прошлой неделе.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
— Припомните, пожалуйста, где.
— В автобусе. Или нет... На улице.
— Неделю назад, — сказал Саидов, — вы не могли ее видеть.
— Почему?
— Да потому, что она убита в конце прошлого года.
Тошматов поперхнулся дымом. Только теперь он понял, что привело сюда офицера милиции.
— Я в самом деле давно не видел Симбирцеву, — забормотал он, и грива черных волос закрыла его лицо. — Неделю тому назад я, вероятно, встретил просто похожую на нее женщину... А вот с Тамарой мы виделись в октябре. В Зангоре.
— Что вы там делали?
— Оформляли Дворец культуры в колхозе «Дружба». Домой решили ехать на такси. Кажется, мы взяли его на автобусной станции. И тут подошла Симбирцева. Она тоже собиралась в Ленинабад. Но ехать с нами отказалась.
— С кем вы были?
— С художниками Обидовым и Рязановым.
— Что еще можете добавить?
— На шоссе снова видели Симбирцеву. Кажется, она садилась в грузовик.
— Как она раньше вас оказалась на шоссе?
— Теперь я это уже не помню.
— Где найти Рязанова и Обидова?
— Я могу вас проводить...
Рязанов пригласил Саидова в небольшую светлую комнату с мольбертом посередине. На холсте угадывалась осень: серое небо с закрученными тучами, редкие желтые листья. Но картина еще не вобрала в себя всю палитру художника и казалась безликой.
Рязанов усадил Саидова на единственный стул, а сам стал напротив и, склонив голову набок, пощипывал бороду. Борода у него была рыжая. Лицо в оспинах. Глаза добрые, бесхитростные. Саидову Рязанов понравился.
— В самом деле, — сказал художник, когда речь зашла о Симбирцевой. — Это было в октябре. Где-то в начале месяца. С нами рассчитались в пятницу. В субботу мы гуляли в Зангоре. А в Ленинабад вернулись в воскресенье.