— Совсем как в былые фронтовые времена, — потирая руки, радостно заметил Душечкин.
Выпили...
— Степан Петрович привет вам передает. К операции готовят беднягу, а он все о грузе беспокоится. — Душечкин подошел к двери, глянул на свои вагоны. — Устроился он, скажу я вам, как король, — один в палате.
Наскоро перекусив, Буробин с Душечкиным отправились к начальнику, который сразу было с ними отказался говорить. «Так требовали и вдруг исчезли...» Но потом, подумав, сказал:
— Даю тебе, Буробин, паровоз только потому, что и твоя помощь мне скоро понадобится. Только, умоляю, не задерживай!
Над землей уже опустились вечерние сумерки, когда отправились в путь. Перед этим Душечкин, опять сославшись на какие-то дела, ушел, на прощание сказав Новгородову единственное:
— Как разгрузитесь, приезжайте...
«Значит, где-то будут ждать, — подумал Буробин. — Но почему «приезжайте»? Вероятно, коммерсант с собой должен взять и меня?»
Вагоны подогнали к железнодорожному складу завода «Бари». Заждавшиеся грузчики встретили их отборной руганью. Это обрадовало Буробина. Покидая товарную станцию, он опасался, что их встретят единомышленники Новгородова, которые будут сгружать, проверять ящики... Недовольство грузчиков говорило о том, что они не посвящены в дела коммерсантов. Это меняло картину.
— Что расшумелся, Сидор?! — заискивающе улыбнулся Новгородов, по-приятельски похлопал по плечу крепкого усатого мужчину. — Задержался, понимаешь, но это не моя вина. За долготерпение я вас как положено отблагодарю. Ты же меня знаешь...
Грузчики умолкли, принялись за работу. Новгородов только успевал отдавать распоряжения, куда что ставить. Буробин вроде бы оказался лишним.
— Так я пойду, Аркадий Викторович, — сказал он, — свое выполнил, чего мне теперь...
— Обожди, — попросил Новгородов, — мы мигом. — И обещающе подмигнул. — Ты мне нужен.
Бригада грузчиков состояла из пяти человек. Но они так азартно и ловко работали с переносной лебедкой, что Буробин подивился. Вот, поистине дело мастера боится. На разгрузку и переноску ящиков они потратили каких-то два часа.
В благодарность за старания Новгородов вынес им из конторки три литра спирта, две буханки черного хлеба и сала побольше килограмма и вдобавок во всему отпустил их гулять на целые сутки.
— А не боишься, что они догадались о содержимом ящиков и теперь донесут? — спросил Буробин.
Новгородов засмеялся.
— Чего их бояться — темнота, она всегда темнота...
Склад закрыли на большой амбарный замок.
— Теперь, Николай Николаевич, пойдем ко мне, с меня, как ни говори, причитается. — И впервые за целый день улыбнулся.
— А как же склад?
— Ничего, здесь сторож...
Вышли на какую-то темную улицу. Им навстречу выехала пролетка. Новгородов и Буробин сели в нее, и возница, не проронив ни слова, погнал лошадь.
На Котельнической набережной слезли с пролетки, пошли уже знакомыми Буробину дворами.
У дома Новгородова их встретил дворник в белом фартуке. Это был все тот же когда-то следивший за Буробиным мужчина. Кивком головы он показал, что все нормально.
Дверь открыл Душечкин.
— Наконец-то, — сказал он радостно. — Все в сборе, ждем вас.
В зале новгородовского особняка стоял полумрак — горело несколько свечей. Окна были плотно занавешены одеялами и какой-то темной материей. За столом, на котором, кроме нескольких бутылок с водой, ничего не было, сидели Ракитин, Редько, Драгин и еще человек десять неизвестных Буробину людей. Незнакомые сидели и на стульях, расставленных вдоль стен. Всего было не меньше тридцати человек. Все между собой переговаривались, отчего казалось, что в зал запустили шмелиный рой.
Хрустальная люстра, висевшая над столом, как в тумане, купалась в клубах табачного дыма.
— Господа, — деловито сказал Ракитин и встал, — я думаю, возражений у вас не будет, если мы начнем наше заседание.
В зале наступила тишина.
— Вот и прекрасно... Сначала о сложившейся в стране обстановке. А она, надо сказать, нас чрезвычайно радует. Вы посмотрите, что получается... Советы стиснуты железными клещами наших доблестных армий. С одной стороны на них наступают войска Александра Васильевича Колчака, с другой — Николая Николаевича Юденича, с третьей — Антона Ивановича Деникина. На севере и востоке нам помогают войска союзников. Еще немного — и Советы будут раздавлены. Наша с вами задача помочь этому, подняв восстание в Москве. У нас с Добровольческой армией Антона Ивановича установлена тесная связь. Кстати, для координации действий ее штаб прислал к нам своего уполномоченного, полковника Звягинцева Константина Романовича.