Тут уж я не выдержал — рассмеялся.
— Ну ты даешь! Привалов знал, к кому за помощью обратиться. Поступай на юридический и прямиком в следователи.
— Смейтесь, чего вам еще. А ведь он действительно тут оказался.
Сергей прошел к старомодному и потертому буфету, поставил на стол, покрытый цветастой клеенкой с разводами, тарелку с хлебом, сковородку с остывшей яичницей, уже нарезанное сало, какой-то винегрет.
— Я ж с ночной смены. Еще не завтракал. Не откажите.
— Не откажу. Я тоже с ночной. С дежурства.
— Сегодня бы по стопке надо. Раз такой сволочи наконец на свете не стало.
«На свете не стало? На свете не стало и маленькой, пухленькой Любы Сличко», — подумал я. И в ту минуту не знал, что наш разговор к Любе и придет.
— А дальше произошло вот что, — перебил Сергей мои невеселые мысли об этой злосчастной фамилии, от которой старшие сестры отказались. — Моего третьего подручного Володьку Бизяева вы знаете.
Я кивнул. Этого славного парня я знал хорошо. Впрочем, его весь город знал: лучший форвард нашей «Звезды».
— Его угораздило влюбиться в младшую дочку этого предателя. — От этих слов Сергея я вздрогнул, он будто мои мысли прочитал. — Да, да, влюбился в ту самую, которой теперь нет.
— Она была беременна, — сказал я глухо. Однако Сергея вопреки моему ожиданию это нисколько не удивило. Он даже кивнул.
— Володька долго не решался сказать родителям о том, что должен жениться на Любе. Она хорошая девчонка. Была... От Володьки я узнал точно, что Сличко здесь. И кстати, был доволен, что раньше сам угадал. Ну что стоило официально, через газету, что ли, в свое время объявить, что он бежал, что скрывается? Все бы знали. А так... Володька видел его собственными глазами. Они встретились во дворе у Павлины, у тетки Паши. Представляете, тот подлец узнал его.
— Что? — поразился я. — Как узнал? Володе же только в этом году идти в армию. Где они могли встречаться?
— А они и не встречались.
— Но как же он мог его узнать? Если и видел когда-то двухлетнего, как узнать в здоровом парне?
— Вы слушайте. Со двора Володька сразу же ушел. Мы тогда тоже работали в ночной смене, и на заводе он мне рассказал. И просил пойти с ним и с Любой к родителям. Утром и пошли. Было то десятого числа. Пришли мы трое к нему домой. И он с ходу сказал отцу с матерью: «Женюсь на ней». Без меня бы он такие решился. И хотя вовсе не такой судьбы я ему хотел, уважать его чувства был обязан. Но знаете, что там произошло? Не поверите. Мать сразу отказала: «Нет, этому не бывать, если ты не хочешь убить меня». Представляете мое положение? А каково им? Девчонка в слезы — и бежать. Володя — за ней. Но отец сумел вернуть его. «Садись и слушай», — сказал отец. Мать с бабушкой вышли из комнаты. Мы остались втроем. Я тоже хотел уйти, но мне не позволил отец Володи. Вернее... вернее, не отец. Потому что он первым делом сказал: «Володя, сынок, я не отец тебе, не я твой отец». Конечно, я не помню в точности всех его слов. Но это он сказал: «Сынок, я не отец тебе, я не твой отец...» Да, в общем, так...
Вот что узнал Володя, вот что узнал Сергей.
В сорок втором из плена бежали два наших летчика. Раненые, голодные, больные. Из плавней их переправили на Микитовку, к деду Ивану Легейде, на поправку. Один из них окреп быстро и скоро ушел обратно в плавни, к партизанам, потом перешел линию фронта. Вернулся в небо, воевал. Это как раз он и сказал Володе при Сергее: «Сынок, я не отец тебе». Второй летчик болел дольше. Дед Иван с внучкой — она-то и есть Володина мать — с трудом выходили его. А когда он поправился, то невозможно было переправить его в плавни. В общем, Володя его сын. Дальше случилось, что кто-то выдал деда Ивана. Пришли полицаи и утащили и деда, и его летчика. Командовал этими полицаями Сличко. Мать Володи, тогда ей девятнадцать было, навек запомнила его. А он, Сличко, тогда же запомнил лицо летчика. Лишь через полгода после гибели своего прадеда и своего отца Володя родился, осенью сорок третьего. На отца он очень похож, да и молодому отцу тогда было столько же, сколько сейчас Володе.
Первый летчик, Бизяев, после войны приехал в Новоднепровск повидать своих спасителей, узнать о судьбе друга. И тут, узнав, что случилось, остался. Остался и позже женился на Володиной матери. Немногие знали об этом. И хотя на Микитовке никогда ничто не скрывается, люди умеют, если надо, молчать. Даже Сергей ничего не знал об этом, а он-то всегда считал, что знает все.