— Ты уж прости меня, Николай Николаевич, что в такую рань, но дело не терпит.
— Да уж чего там, — Буробин сделал вид, что обрадовался приходу Слепова, — я сам такой — надо, спать не буду. Но тем не менее прежде чем что-то решить, я хочу задать тебе вопрос.
— Какой?
— Не много тебе, все-таки пару вагонов, может, сократишь?
Слепов укоризненно развел руками.
— Николай Николаевич, ты как на рынке.
Этого словно ждал Буробин.
— А то где же... — он язвительно усмехнулся. — Вы с Душечкиным за вагон пил и топоров сколько с меня содрали?
Слепов прикусил губу.
— А я тебе, думаешь, вагоны так дам, за хорошие глазки? Ошибаешься.
— Николай Николаевич, так я же тебе терраску делаю, как будет возможность, матери мяса, картошки подброшу, еще чего.
— Молодец, — опять засмеялся Буробин. На него словно нашло. Он решил основательно пощекотать нервы этому проходимцу. — Нет, Степан Петрович, уж коль нужны тебе вагоны — плати. И не как-нибудь, а наличными.
— Да ты что? — оторопел Слепов. — Креста на тебе нету.
— А на тебе?
Слепов вдруг так посмотрел на Буробина, что чекисту показалось, будто в его глазах блеснули зубы. Коммерсант, словно готовясь к кулачному бою, до хруста сжал кулаки, шагнул на Буробина.
— Зачем так шутишь, Николай Николаевич?
Неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы в дверь не постучали.
Слепов метнулся к столу, испуганно пригладил ладонью разлохматившиеся волосы и надвинул на лицо маску отрешенного человека.
Вошла секретарь, подписала у Буробина какую-то записку и вышла.
Слепов не пошевелился. Он словно окаменел.
— Сколько ты будешь с этой операции иметь? — Бить так бить, решил Буробин и почувствовал, как вздрогнул коммерсант. — Миллион, пять, десять?
Слепов смотрел на него будто волк, попавший в западню.
— Хорошо, — сказал Буробин, — какая бы сумма ни была — моя любая половина. По рукам?
Слепов увидел под носом крепкую жилистую руку Буробина, вымученно улыбнулся.
— По рукам, — сказал он, — только твою долю в два миллиона я отдам после завершения этой операции, когда получу от фабрики. Наличных у меня нет, — для убедительности он вывернул карманы.
— Договорились, — сказал Буробин.
Они вместе пошли в отдел комплектований, но там неожиданно выяснилось, что порожняка сейчас не только в Смоленске, на всей железной дороге не сыщешь. Слепов сник.
— Да как же быть, надо же...
— Не паникуй, что-нибудь придумаем, — успокоил его Буробин. — Какие мы будем железнодорожники, если для себя не сможем найти, — сказал и не ошибся.
Начальник отдела комплектований доверительно им сообщил, что в ближайшие пять дней из Москвы ожидается порожняк из тридцати вагонов и уж из них-то он как-нибудь парочку урвет для Буробина.
— Это другое дело. — Слепов повеселел.
В том, что коммерсанту пообещаны вагоны, не было ничего страшного. Ведь для того чтобы подать их к его складу, понадобится подпись самого начальника управления. А он наложит на это разрешение вето. Слепов, безусловно, взорвется, но это будет уже не страшно — Буробин уедет в Москву и успеет подготовиться к новому маневру.
— Может, Николай Николаевич, я к тебе сегодня вечером забегу проводить? Как ни говори, отметить надо, — сказал Слепов.
— А ты, Степан Петрович, ведешь себя словно действительно мой друг, на худой конец — родственник. — Буробин решил коммерсанта держать на определенном расстоянии. Это, безусловно, труднее, чем быть запанибрата, но в таком случае даже в игре оставляешь за собой право сторониться подобной компании.
— Николай Николаевич... — хотел было что-то сказать Слепов.
Буробин не дал ему договорить. Он решил до конца высказаться.
— Ты думаешь, мне твое присутствие доставляет удовольствие? У нас не может быть ничего, кроме деловых отношений: я — тебе, ты — мне. Ясно?
Слепов искоса глянул на Буробина.
— А нрав у тебя, как я погляжу, батюшкин, не можешь ценить доброго отношения.
Буробин промолчал. Но это молчание словно отрезвило коммерсанта. Пятясь к двери, он примирительно сказал:
— Будешь у Леонида Павловича, от меня кланяйся.
После ухода Слепова Буробин побывал у начальника управления, обговорил все о вагонах, в своем отделе просмотрел скопившиеся бумаги, дал кой-какие распоряжения и, вновь оставив за себя Климова, с чистой душой покинул «свой» кабинет.
* * *В Москве его ожидал новый сюрприз. Мартынов, выслушав Буробина, протянул ему несколько листков бумаги, исписанных знакомым почерком.
— Вот почитай о поведении Душечкина в твое отсутствие.