— Мама, отойди, не мешайся, — сказал Буробин. И хотел отстранить ее.
— Руки, паскуда чекистская! — опять гаркнул Шаев.
И в то самое мгновение, когда Буробин собрался оттолкнуть мать и прыгнуть на Шаева, мать качнулась вперед. Прозвучал выстрел. У Буробина как от близкого грозового разряда заложило уши. Мать схватилась за живот, опустилась на колени... Буробин выстрелил.
Шаев ударился затылком о притолку, вывалился в сени.
— Зачем ты, мама?..
— Жив, сынок, — мать попыталась улыбнуться.
Буробин склонился над ней, хотел поднять на руки, положить на кровать. Послышался звон разбитого стекла, выстрелы...
* * *Для Буробина этот день мог быть последним, если бы Еремин и Фомин не заметили, как во дворе его кто-то встретил. Это чекистов насторожило. Решили понаблюдать за домом.
Когда же Слепов — а его нельзя было не узнать, хотя бы по буркам, — выйдя на улицу, не ушел, а вместе с неизвестным и откуда-то вдруг появившимся еще одним мужчиной вновь проник во двор буробинского дома и затаился у окна, стало ясно — коммерсант что-то затевает. Опасения подтвердились...
После того как загремели выстрелы, чекисты открыли огонь. Неизвестный, оказавшийся продавцом местной хлебной лавки, был тут же убит, Слепов, отстреливаясь, попытался бежать, но угодил в канаву, упал и потерял пистолет. Его взяли.
Во время перестрелки во многих домах зажглись огни, но ни один из жителей не осмелился выйти на улицу. Чекистам это было на руку. Утром они распустили слух по городу, что на Буробиных напали грабители.
Слепова доставили в ЧК, мать Буробина — в больницу. Рана у нее, хотя пуля и прошла навылет, оказалась неопасной.
Буробин подождал, пока ее перевязали, дали снотворного, и тоже отправился в ЧК.
Слепов находился в небольшой темной комнате. Как он был непохож на того Слепова, который поджидал его ночью возле дома... В комнате была скамейка, он же сидел в углу на полу, обхватив свою всклокоченную седую голову руками. Вид у него был жалкий: лицо бескровное, осунувшееся, глаза ввалились, беспомощный взгляд уперся в кирпичную стену. При появлении Буробина он даже не пошевелился, только слегка вздрогнули и прищурились глаза от вспыхнувшего яркого света электрической лампочки.
Буробин молча сел на скамейку. Ему предстояло допросить Слепова. И прежде всего узнать о его сообщниках в Смоленске, чтобы не дать возможности дойти до Москвы сведениям о ночном происшествии. Это надо было успеть сделать до отправления очередного поезда в столицу.
— Степан Петрович, — заговорил он, — мне нужна твоя помощь...
Слепов вздрогнул. Будто не узнавая, посмотрел на Буробина. «Не ослышался ли?» — было в его взгляде. Чувствовалось, он ждал разговора, но ждал его как обреченный...
Буробин достал пачку папирос, протянул Слепову.
Коммерсант, взглянув в глаза чекиста, боязливо взял папиросу. Буробин зажег спичку. Слепов жадно затянулся, сквозь густой табачный дым опять пристально глянул на Буробина, затянулся еще раз, еще... Потом тяжело, с хрустом в коленях поднялся.
— Можно? — он сел рядом с Буробиным. — Скажи, что с Прасковьей Ильиничной, жива хоть она?..
— Жива, — Буробин вздохнул, — врачи говорят, что ранение легкое.
Слепов перекрестился.
— Ну и слава богу... Прямо камень с души снял. — И вроде бы улыбнулся, но эта улыбка даже не прогрела его заросшего лица. — Как нелепо все получилось...
Буробин промолчал. Раз спросил о матери, подумал он, значит, еще не все человеческое потеряно. Наступила пауза. Слепов жадно курил, погруженный в свои тяжелые думы. Буробин ждал.
— Николай Николаевич, я знаю — Советская власть теперь не простит мне... Но могу я тебя попросить сделать мне одолжение, одно-единственное?
— Какое? — спросил Буробин.
— Сходи, пожалуйста, ко мне домой и передай Ксении Сергеевне, что я ночью вынужден был вновь уехать в Москву — она, и тем более сын, правду знать не должны... хотя бы сейчас.
— Хорошо, Степан Петрович, я схожу, но и ты мне помоги.
Слепов докурил папиросу до мундштука, попросил новую и стал отвечать на вопросы...
В Смоленске его сообщниками были только Ефим Шаев и Алексей Непорочный. Больше преступные связи в своем городе не расширял — боялся провала. Их организация носит название «Спасение отечества». Втянул Слепова в нее Душечкин. Это было сразу же после того, как в восемнадцатом году он устроил его на должность начальника конторы утильсырья в Смоленске. Как утверждал Душечкин, организация их солидная и почти полностью состоит из бывших офицеров царской армии. Создана она с целью свержения Советской власти и реставрации капитализма в России. «Спасение отечества» имеет руководящий совет. Но кто конкретно в него входит, не знает. Ему известно, что Новгородов и Душечкин являются членами совета, однако чем они там занимаются, ему тоже неизвестно.