- Я извиняюсь, конечно, - прокашлявшись, обратился он к Илье. - Тут
такое дело. Посторонним, это самое, не положено. Закрыто, значит, все.
По голосу, надтреснутому и глухому, и внешнему виду мужчине можно было
дать далеко за семьдесят. Он смотрел выжидательно. Следовало что-то
отвечать. Пересилив отвращение, возникшее от запаха перегара, Илья
улыбнулся.
- А чего это ты, папаша, пел тут? Знакомая вроде мелодия, а не пойму. А?
По тому, что мужчина никак не прореагировал на его слова, Карзанян
понял, что сказал что-то невпопад.
Если так и дальше пойдет, разговора не получится.
- За помощью я к тебе, папаша, - начал Илья новую попытку. - Сделай
одолжение. Тут, понимаешь, дело какое. На экскурсию приехал, да вот от
своих отстал. Зашел к давнему приятелю, пока наши по городу ходили историю
смотреть. То да се, пока в магазин слетали, пока посидели. Еще одну
раздавили, а тут уж и вечер. Кирюха-то мой в ночную пошел. А мне что, в
гостинице куковать? Дай, думаю, схожу в монастырь, может, кто и покажет.
Наши-то и в пещерах ходили. Красота, говорят, со свечами-то...
Сторож, казалось, и не слышал Илью. Выжидал.
- Одолжить, говоришь, - наконец проявил он интерес к разговору. -
Долг-то он, знаешь, платежом хорош, как любил говаривать мой покойный
отец, Иннокентий. Да. А я, значит, Пантелеймоном зовусь. А что пещеры эти,
то конешно. Особливо, если со свечами. Только свечи-то у меня кончились. В
магазин надо. А как уйдешь? На кого хозяйство оставишь?
- А чего? - охотно согласился Илья. - Могу посторожить, мне спешить
некуда.
- Хе, хе, некуда! - вдруг рассмеялся мужчина. - Магазин-то через час
закроют. Не будет тебе ни свечей, ни еще чего. Пещеры-то наши на секретном
замке. К ним ключик специальный нужен, заветный. - И Пантелеймон показал
красноречиво комбинацию из поднятого большого пальца и оттопыренного
мизинца.
...Пока Пантелеймон бегал за вином, Илья мучился над вопросом:
докладывать полковнику о том, что он поощряет пьянство, или нет? Наконец
решил, что это не тот проступок, о котором следует ставить в известность
начальство. Тем более сторож все равно пьян и лишняя бутылка вина уже
никак не отразится на выполнении им служебных обязанностей.
- Вот это другой разговор, - радостно воскликнул появившийся в круге
света Пантелеймон.
- Так где, говоришь, пещеры-то? - спросил Илья. - Принимай пост.
- Пойдем, что ли, - недовольно проворчал старик.
Они подошли к невысокой арке, закрытой глухими воротами. Никакого замка
на них, естественно, не было.
Сторож надавил плечом на одну из створок, и она со скрипом отворилась.
- Вот тебе и пещеры. Иди гляди. Свечу-то на, возьми, - сторож запустил
руку в нишу справа и достал, оттуда толстый оплывший огарок.
- Чего же я там один-то увижу? - обиженно спросил Илья. - Ты уж,
Иннокентич, уважь. Проводи, расскажи. Небось не хуже экскурсовода знаешь,
что тут да как.
- Да чего они знают-то, твои скурсоводы?! Языком только складно мелют.
А дальше третьего поворота их силком не затащишь. Пугливые больно. Ладно
уж, покажу. Хорошего человека чего не уважить.
Пантелеймон забрал у Ильи свечку, не глядя бросил ее в нишу и, подняв с
пола мощный аккумуляторный фонарь, вразвалку пошел вперед.
- Дело, значит, было так, - начал он. - Лет полтыщи назад, а может, и
того более пришел в эти места один отшельник. А может, и больше их было,
кто знает.
Пришел, значит, и увидел дыру в земле. И решил в той дыре жить. Ну,
ясное дело, на зиму припасы надо делать. Полез дальше. А там еще ямина и
еще. Через некоторое время этих отшельников набралось здесь
видимо-невидимо, что тараканов за печкой. Жили себе припеваючи. Стали над
пещерами дом строить, потом другой. Так монастырь и построили. Наверх
перебрались.
Да не все. Кто подурей или у кого вера была покрепче, те так и жили в
пещерах. Устроили себе кельи в стенах, заложили камнями снаружи, только
окошко оставили. Через это окошко их и кормили.
- Чем же они их рыли, норы-то свои? - спросил Илья.
- А руками и рыли. Папаня мой рассказывал: брали заступ какой-никакой
или кол деревянный и ковыряли. Камень здесь мягкий, податливый.
- Это сколько же времени нужно?
- Сколько нужно, столько и копали. Лежанку из камня мастерили, стол.
Вот она, келья-то.
Илья осторожно просунул голову в крохотное отверстие в стене. Сторож,
стоявший сзади, поднял фонарь.