книжного дела, а теперь обнаружить то, что искали преступники. Что же им
тут понадобилось?
Он поднимал книги с пола, перелистывал, ставил на полки. Некоторые из
этих издании встречались ему в библиотеке. Другие были неизвестны и
разжигали в Киме неугасимое любопытство историка.
Он поудобнее уселся в глубокое кресло. "...Долгая и -трудная работа
письма и украшений, - читал Ким, - дорогой материал (пергамент, привозная
бумага, кожа для переплета, серебряные кованые застежки, ткань для
переплета: парча, бархат; украшения из серебра, золота, драгоценных
камней), роскошные переплеты - все делало старинную книгу Руси редкостной
и драгоценной. При пожарах прежде всего спешили вытащить вместе с иконами
книги. При взятии города книги составляли заманчивую добычу. Монастырские
власти наиболее дорогие книги хранили в казне, то есть в кладовых вместе с
ценными вещами".
Оглядев еще раз учиненный в квартире Ревзина разгром, Ким пришел к
выводу, что кража проходила спешно. Охота за книгами продолжается. И
сейчас, почти через две тысячи лет, они остаются предметом добычи, только
уже не военной, а преступной. Знали бы Лукулл и Цезарь, какие у них будут
предприимчивые последователи, позавидовали бы. Без осадных машин и
многотысячного войска монастыри берут - голыми руками. "А в эту квартиру
"библиоманы" не случайно наведались, - решил Ким. - Каталоги им нужны,
чтобы не продешевить, повыгоднее, со знанием дела продавать старину. Не
очень-то они на меня рассчитывают. Видно, не показался я им: не того
масштаба специалист. Соображает дядя Леша. Умен мужик!"
В понедельник рано утром генерал Левко вылетел в Москву, на совещание.
Во вторник ко второй половине, когда он вернулся, в приемной уже собралось
несколько человек. Смолянинов хотел присесть на один из свободных стульев,
но Полина Ивановна, секретарь, строго взглянув на него поверх очков, молча
кивнула на дверь кабинета генерала.
- Заходи, Дмитрий Григорьевич, - протягивая руку Смолянинову и
отодвигая лежавшую перед ним папку на угол стола, произнес Левко. - Дел
много - времени мало. О совещании потом поговорим. Сейчас о другом.
Комиссия закончила работу. В один день правда, не уложились - прознали,
черти, что я в понедельник улетаю, затянули. Ну теперь уж ладно. У тебя
Логвинов сейчас чем занимается?
- Канцелярией - бумажки подшивает, - ответил Смолянинов, пожимая
плечами и отворачиваясь к окну.
- А ведь не умеешь ты врать, Дмитрий Григорьевич. Никогда-то не умел и
к старости не научился. Что, небось еще вчера побывал у Крымова?
- Нет, - буркнул Смолянинов, недовольный, что его вот так откровенно,
как мальчишку, уличили во вранье. - Он сам заходил, вместе с кадровиком,
который нас курирует. Рассказали, ввели, как говорится, в курс дела. С
разрешения Крымова и под мою ответственность решили тебя не дожидаться.
Логвинов работает по делу "Либерея раритетов". Вот, черт, язык сломаешь.
Раз десять повторил, пока правильно произнес.
- Это кто же такое название придумал? Ким, что ли?
- Он. Хотел, правда, "суперраритетом" назвать.
Но тут уж я...
- С этого и надо было начинать, Дмитрий Григорьевич. А то отнимаешь
время у себя и у меня. Что ты на меня так смотришь? По поводу вашего с
Крымовым решения я согласен.
- Я хотел насчет Сычева. Может, просто уволим, без последствий?
- А Крымов что?
- Он в принципе не возражает.
- Ишь ты, какие добренькие, - чуть ли не выкрикнул Левко, - он нас всех
мордой об стол, а мы, значит, утремся и успокоимся? Будто и не было
ничего? Ты, Дмитрий Григорьевич, меня знаешь. Я ничего утаивать не буду и
наверх доложу все как есть и от сотрудников ничего скрывать не собираюсь.
Прошляпили мы с тобой подлеца, нам и ответ держать.
- Да я не о том, - досадливо поморщился Смолянинов. - Молодой же, вся
жизнь впереди.
- Нет уж, друг любезный. Я его тебе рекомендовал, и я буду настаивать
на увольнении и передаче материалов служебного расследования в инстанции.
- Ну, что касается инстанций... Ведь он только из трусости Логвинова
подставил.
- Он товарищей предал, - повысил голос Левко, - Логвинова, Карзаняна,
да и нас с тобой в придачу. Мы все как-нибудь переживем, а что люди
скажут? - "Опять милиции все можно?" - вот что скажут. Эх, вы,
перестройщики! Да мы просто права не имеем подлецам и разгильдяям