вызовет. А что дальше? Что вы наметили?
- Надо арестовать Москвина. На нем все сходится.
- На каком основании арестовать? Что мы предъявим прокурору? "Разгон"?
Так Москвин - сам потерпевший. Описание квартиры, где Ревзин проводил
"экспертизу"? Это не доказательство. Что еще? Ничего.
- Знаю.
- А раз знаешь, ищите. Москвин, Казаченко, мальчишки, обворовавшие
квартиру Ревзина, все это - фрагменты одной мозаики. Кстати, как вы вышли
на подростков?
- Сами явились, с повинной. Разбираемся.
- Вот-вот, разбираетесь. Выясните, кто за ними стоит. Приложите их друг
к другу. Да моего старого знакомца дядю Лешу не оставьте без внимания,
позаботьтесь. Это моя личная просьба.
- Понял, - усмехнулся Смолянинов.
- Понял, - ворчливо передразнил генерал. - Всето ты, Дмитрий
Григорьевич, понимаешь, а того, что с меня каждый день за эти книги шкуру
снимают, понять не можешь. В Москве создается специальная комиссия. Ее
наши страсти-мордасти не интересуют: ей книги подавай, и чтоб в целости и
сохранности.
- Постараемся, что ты сейчас предлагаешь?
- Да ты нахал! Я что, начальник уголовного розыска? У меня своих забот
полон рот. Это ты предлагай. Ребята у тебя толковые, грамотные.
Карзанян-то как?
- Он не в курсе. Закончим это дело, тогда уж...
- Ну вот видишь, такая сила, а ты руками разводишь... Вспомни нас: мы
тоже в молодости не лаптем щи хлебали. Какие дела прокручивали!
...Когда Сергей Левко после окончания высшей школы милиции получил
назначение в областной уголовный розыск, Смолянинов считался ветераном
отдела и поначалу не воспринял новичка. Ему показалось, что тот не имея
опыта практической работы, слишком громко высказывает собственное мнение.
Но, как ни странно Сергея Харитоновича нередко поддерживало руководств во
и его предположения оправдывались.
Года через полтора на рыбалке Сергей признался Дмитрию и Степану
Карзаняну, что очень боится допустить ошибку при выполнении одного
пустякового задания, и просил их помощи. Тогда, несмотря на свою
антипатию, Смолянинов пошел ему навстречу. Со временем они стали добрее
относиться друг к другу, и постепенно все трое сдружились. Бывало, что
ссорились, а то и обижались друг на друга, но взаимного уважения не
теряли...
- Так то мы, Сережа, а то они, - в тон ему заметил полковник. - Сколько
им придется побегать, прежде чем из них получится хорошая упряжка!
- Ты что же, не уверен в них или чего придумал?
- Запрошу-ка я одно интересное дело из архива.
Представь себе, имена стал забывать, клички. По делам, что были лет
пятнадцать-двадцать назад, все фамилии помню, а как звали тех, кто год-два
назад проходил, забыл.
- Будет тебе прикидываться. В субботу на рыбалку махнем. Все вспомнишь.
Готовь снасти. Кстати, и о кадрах поговорим: на наших сотрудников жалобы
от населения все еще поступают.
...Старое уголовное дело помогло освежить в памяти детали, которые и в
самом деле стали забываться.
Москвин проходил свидетелем по делу группы мошенников. А мог, и,
наверное, должен был сесть на скамью подсудимых. Но его участие в
деятельности расхитителей, орудовавших на железной дороге, доказать не
удалось, и он оказался по эту сторону барьера, отделявшего преступников от
честных людей. А после засыпал все инстанции жалобами на то, что его
посмели в чем-то заподозрить. Эти воспоминания вызвали в Смолянинове
раздражение, злость на самого себя за то, что не удалось отыскать факты,
свидетелей, которые обличили бы Москвина в соучастии. Вот уж
действительно, не пойман - не вор. Но ведь вор же, вор.
"Столько ценностей, что у него из квартиры во время "разгона" вынесли,
- рассуждал полковник, - на зарплату не приобретешь. Ворюга этот Москвин,
что и говорить. А вот, поди же, на свободе".
Тут же Смолянинов укорил себя: "Уж не зависть ли застит глаза?
Подумаешь, ценности. Вдруг Москвин всю жизнь только и делал, что о них
мечтал. Не может что ли, честный человек быт свой украсить как хочет?
Стыдно, полковник".
Хотя ему и в самом деле стало стыдно, Дмитрии Григорьевич так и не
переубедил себя в отношении Москвина...
После обеда он собрал у себя Логвинова и Карзаняна.
- Давайте, что у вас? Потом обсудим и решим, как дальше действовать.
Сроку у нас всего одни сутки - генерал торопит.