Очнулся я в холодном, обильном поту, с сердцем, бешено выскакивающим из груди. Светало. Подремывающий у входа гном «охранял» сон товарищей. Ругать его не хотелось. Он сам напросился на дежурство, несмотря на свою разбитую голову. А если Рыжик чего захочет, то вряд ли его отговоришь. Будто бы невзначай, во сне, я задел ногой бок гнома, тот встрепенулся, выглянул наружу, повернулся обратно и громко возвестил:
— Подъем, разбойники! Пора на большую дорогу! Подъем! Подъем!
— Ну чего орешь? — приподнявшись на локте, недовольно спросил Джон. — Чертов рыжий придурок, ты что, спокойно не можешь разбудить друзей? Вот горлопан, а сказывается больным.
— Скажите, какие мы нежные мальчики, — скривился Фин-Дари. — Совсем, видно, отвыкли от тягот походной, мужской жизни. Нет, Джонни, малыш, нельзя тебя отпускать домой, уж больно там нежат и балуют.
— Ага, — мрачно кивнул великан, — прям спасу нет. Ой, как балуют! Братья, те волками смотрят, сородичи сторонятся, будто я бродяга какой-то, родная матушка на шею хомут вешает в виде соплячки-жены. Н-да, любовь дальше некуда.
— Не прибедняйся, Джонни, — хихикнул Фин-Дари и заговорщически — подмигнул, — уж я то тебя хорошо знаю. Сознавайся, плут, скольких пригожих молодок дома успел приголубить?
— Дубина ты, Рыжик, — огрызнулся, вставая, Джон. — У нас в селении за такие дела знаешь что? Жениться заставляют, а если не по согласию девкой овладел, то сбрасывают со скалы.
— Мама родная, какая дикость! — искренне возмутился гном. — Да это же темное варварство, вопиющее невежество. Ведь мужчина завсегда прав, даже когда и не прав. Потому как он мужчина!
— Угу, — мрачно констатировал великан, — хорошие мысли, но хотел бы я поглядеть, как бы ты их стал излагать Совету Старейшин.
Дальнейшие разглагольствования Фин-Дари прервал я, занявшийся перевязкой его раненой Головы. Ничего Страшного там не было. Глубокая ссадина подсыхала, щека тоже заживала не гноясь. Обработав их спиртом, я нанес легкий слой заживляющей медвежьей мази, сочтя подобное лечение вполне достаточным. В принципе, мы все трое еще легко отделались, ибо царапина на лбу Джона и синяк у меня на груди в счет вообще могли не идти.
Наскоро перекусив, мы стали собираться в дальнейший путь. Фин-Дари, ехавший последним, вдруг вернулся, забросив в темную пасть избушки смоляной факел. Нехотя, потрескивая, огонь стал охватывать старые сосновые стволы.
— Уж больно живучи эти лантикоры, — догнав нас, словно оправдываясь, пробормотал он. — А так и следа от погани не останется.
Глава 3
БОЛОТНЫЙ АД
Все тот же мокрый, залитый водой лес тянулся далеко за полдень. И ни на минуту его музыканты не прерывали свою песнь. Обедать пришлось в седле, на ходу, ибо сухого местечка для привала так и не нашлось. Часам примерно к четырем деревья стали редеть; пока в итоге не уступили место необъятным зеленым просторам, над которыми висела дымка легкого тумана.
— Вот они, родимые, — хмуро обронил Фин-Дари, без особого энтузиазма вглядываясь вдаль. — Хохочущие болота! Рай упырей и прочей гнусной нежити, или, иными словами, дорога на тот свет.
— Не каркай, оптимист ты наш неисправимый, — слегка подколол его Джон, — не то мы с Алексом сейчас уписаемся со страху.
— Джон, ты мыслишь, как доска — все тебе параллельно, как доске, и юмор у тебя тоже деревянный, — насмешливо парировал гном. — Посмотрю я, как ты будешь хорохориться, перемазавшись с ног до головы в вонючей болотной грязюке, через всего один день пути.