Не задерживаясь, мы двинулись дальше. Эка невидаль — упыри. Между тем туман стал гуще, да и близился вечер, так что стемнело раньше обычного. Намного раньше. А вокруг болота и ничего похожего на сухой клочок земли. Хочешь, не хочешь, а пришлось заночевать прямо на пружинящем травяном ковре, сквозь который просачивалась вонючая, темная жижа. Благо наша палатка имела непромокаемое дно, хотя в сыром холоде особого комфорта это и не создавало.
Фин-Дари, карауливший в первую смену, разложил рядом с собой все три заряженных арбалета, лук, стрелы и копье. Потом все наскоро перекусили, после чего мы с Джоном покинули гнома одного, а сами завалились на боковую. Стреноженные кони были оставлены у самой палатки. Порой сквозь сон я слышал ругань гнома и щелканье спускаемой тетевы. Но особого беспокойства это не доставляло, маты звучали бодро, с победным воодушевлением. Видно, болотная нежить проявляла больше любопытства, чем напористой наглости.
Очнулся я от тычка под ребра древком копья и, поднимаясь, зло прошипел:
— Рыжик, скотина этакая, что за манеры?
Впрочем, отчитывать его было бесполезно. Маленький бес, нырнув на мое нагретое место, уже сладко спал. Выбравшись наружу, я с удовлетворением отметил, что туман исчез почти полностью и луна, пусть и слабо, все же освещает просторы болот. В отдалении мелькали неясные тени, какие-то сгорбленные силуэты с плеском исчезали в бездонных окнах черной воды. Повсюду светились гнилушки, вспыхивали и медленно затухали жаркие угольки чьих-то глаз. Квакали, ревели, мычали, трубили гигантские лягушки, похохатывали упыри, пузырьками газа булькало болото, ухали совы и трещали цикады. Все эти звуки сливались в один, не умолкающий ни на мгновение, шум, говоривший, что все идет своим обычным чередом.
Пару раз ко мне пыталась подобраться странная тварь, смахивающая на крокодила. Сначала я просто отогнал ее прочь, стукнув увесистым куском торфа по безобразной голове. А когда это не помогло и она полезла вновь, то получила в глаз зазубренную стрелу. Минут пятнадцать я с искренним интересом наблюдал, как крупный упырище, стараясь застать меня врасплох, неспешно подкрадывался, укрываясь за переносимым с места на место кустом. И когда тот уже торжествовал победу, метнул блеснувшую серебром звездочку, вонзившуюся в глотку. Раздавшееся затем бульканье и клокотанье напоминало позабытый на огне большой чайник. Менее чем через минуту оно затихло. Больше никто не изъявил желания сойтись со мной поближе, что, признаться, не скрасило оставшиеся часы дежурства.
Джона будить не пришлось, он сам встал и, широко зевая, погнал меня спать. Дважды такие вещи не повторяют, и потому вскоре я уже дрых в палатке, в числе неудобств которой состоял Рыжик, по своему обыкновению поминутно ворочающийся и пинающийся всеми конечностями. «Проклятущий гном, может, тебя связывать на ночь? Хорошая идея…»
Утром пришлось ждать, пока основательно не развиднеется. Без яблочка-путеводителя, бегущего впереди, мы вряд ли сделали бы хоть двадцать шагов. Но вот солнышко поднялось повыше, дымка тумана нехотя испарилась, что в здешних краях бывает нечасто, и возможность продолжить путь появилась вновь.
Болото, как и в прошедший день, все так же исходило бормочущими газами, посмеивалось своим вонючим чревом. Надрывались в истошных, истерических и жутковато-веселых криках ныряющие и вьныривающие упыри, но мы теперь мало обращали внимания на весь этот бум-тарарам. Ибо чего стоим, показали наглядно. Так прошли сутки, вторые, третьи, а на исходе четвертых далеко впереди, замаячили зубчатые башни маленькой крепости, расположенной на отвесной, с трех сторон, горе, от которой, словно морские волны, разбегались покрытые зеленью крутые холмы.
Хохочущие болота кончались, оставалось совсем немного, двух трехчасовой рывок и все — они позади. Но как ни крути, а ночевать приходилось еще здесь, хоть это, понятно, никому и не хотелось. Оставалось только утешать себя мыслью, что терпеть осталось в последний раз. Я даже невольно улыбнулся, ибо до чего же должны были нам надоесть поганые топи, если близость Покинутых Земель внушала такую радость. Воистину, что только не происходит на белом свете!
А утречком, едва развиднелось, гном опять достал свое яблочко, и оно вновь, как и прежде, повело нас безопасным путем. Ожидая напоследок каверз и ловушек, мы, несмотря на нетерпение, шли медленно и осторожно. Уже на самом краю болота Фин-Дари протянул к яблоку руку, намереваясь упрятать его подальше. Однако подарок светловолосого отскочил в сторону, а затем лопнул, словно мыльный пузырь. Без следа.