Я промолчал.
Грязные, мокрые и усталые, мы таки сумели, помогая друг другу, выкарабкаться по раскисшему склону на пригорок, где расположился долгожданный приют. Вот только не будет ли он для нас последним? Я чуял исходящее волнами от этого места Зло, но друзья опять не пожелали слушать моих предостережений.
— Не дрейфь, Алекс, — успокоительно басил монах, — ежели там и окажется какая нежить, то я мигом управлюсь с ней с помощью молитвы. Господь не оставит нас в беде, братие. Клянусь посохом Святого Дунстана.
— Кончай болтать, проклятый чревоугодник, — остановившись на секунду, шикнул гном, — лучше погляди на ту дальнюю башню. Никак в ней красный огонек светится?
Монах истово, перекрестился и торопливо зачастил молитву. До крепостных стен, вернее, до того, что от них осталось, было уже рукой подать, потому, покосившись на зловещую пульсирующую точку, все проследовали вперед. Во внутренний двор мы проникли через обширный пролом. Он оказался завален мусором и всяким хозяйским хламом. В наступившей полной темноте было трудно не споткнуться, и поэтому приглушенная ругань послышалась со всех сторон. А ливень не переставал, без устали поливая землю и конченых придурков, разгуливающих в такую непогоду.
К счастью, вход в сам замок находился совсем рядом. Правда, его преграждали сорванные с петель створки ворот и завалившаяся набок железная решетка. Джону потребовалось всего минута, чтобы расчистить путь для остальной компании. Дрожа от холода и ведя лошадей в поводу, мы ступили в пустой широкий коридор, тут же осветившийся зажженными факелами. Ничего особо приятного они не выявили: беспорядочно разбросанные людские кости, крысню, вскачь сигавшую от нас дальше по коридору, да проносящихся с противным писком над головой крупных летучих мышей серого цвета. К тому же дуло здесь, что в той трубе хоть, правду сказать, с потолка не капало. Но, несмотря на это, сырость ощущалась сильнейшая, а мох, покрывающий влажные стены, вполне мог бы сойти за морские водоросли.
Оставив за спиной коридор с его сквозняками, наша компания пробралась по каменному крошеву через арочный проем и попала в большой прямоугольный зал с давно и прочно воцарившимся бардаком. А льющаяся потоками с прохудившейся крыши вода напрочь отмела мысли о том, чтобы расположиться на отдых в этом месте. Хочешь, не хочешь, но приходилось забираться в глубь проклятого замка в надежде подыскать помещение посуше.
Проводниками, служили несметные крысиные стаи, вскачь несущиеся впереди нас и поблескивающие злыми алыми бусинками глаз. При этом они недовольно, пронзительно пищали. Одна необычно крупная особь даже бросилась Белому в лицо, но тот, не моргнув, равнодушно рассек ее в воздухе своим мечом на две половинки. Какое-то время нам не везло, ибо повсюду; куда мы совали нос, было то же самое: огромные лужи, затопившие пол, да ненавистный ливень, смеющийся над ветхой крышей древнего замка. Все же, в итоге капризная дама Судьба сжалилась над продрогшими путниками.
Вероятно, где-то уже в центре цитадели, мы таки наткнулись на более-менее сухое помещение. Им оказался громадный, облюбованный вспугнутыми желтоглазыми совами шестиугольный зал, заполненный перевернутыми разбитыми столами и давками, над которыми возвышался помост с двумя сохранившимися в целости резными краснодубовыми креслами, больше смахивающими на троны. Хм, что поделаешь, независимая феодальная знать всегда имела королевские замашки.
Вздохнув с облегчением, мы занялись, лошадьми: расседлали, избавили от тюков и мешков, вытерли насухо. Нашлись для них и стойла: огороженный барьером участок, где в давно ушедшие времена, скорей всего, располагался «зверинец». Место, где держали привезенных для потехи медведей; бойцовых псов, а то и более страшных прирученных хищников: тигров, барсов, пантер. Хорошо осветив это место запылавшими факелами, все остались довольны — животные и подступы к ним были хорошо видны. Осталось только насыпать в мешочки на шее овса да на всякий случай привязать.
Теперь настало время подумать и о себе. Аллеи выглядел совсем плохо. После многочасовой купели его лихорадило, на щеках выступил вызванный температурой нездоровый румянец. Певец лежал на одном из поднятых на ножки столов и тяжело дышал. Непривычно хмурый монах направился к нему на ходу вынимая из, непромокаемого мешочка какие-то корешки, сухие стебельки трав и гнусно воняющую баночку с целебной мазью. От нашей помощи святой отец отказался.
Тогда, быстренько осмотрев свои царапины, мы принялись собирать для костра обломки всевозможной мебели, в обилии валяющиеся кругом. Тут укрытый стенами костер не мог нам повредить. Да: и, кроме того, всем необходимо было основательно просушиться. Признаться, многое тревожило меня в этом зале, а особенно постамент с креслами, возле которого все чаще и чаще стали мелькать зловещие тени.