— А че, нормально, — мигом согласился гном, — доставай опять кости, Джон. Все же время с пользой проведем.
Монах снисходительно улыбнулся, покачав головой. Почти в два часа он дал сигнал выступать, и друидское капище осталось позади. Равнина; простирающаяся вокруг, действительно подсохла: Ну не совсем, конечно, но езда по ней была теперь вполне терпима. А вскоре показалась ведущая с северо-запада на юго-восток широкая, взрыхленная полоса. След вражеского воинства, спешащего успеть на грабежи и насилия.
— Твари! — Рыжик с отвращением плюнул в сторону ушедших в Спокойные Земли убийц. — Чтоб вам там и остаться на веки веков. Тьфу!
Глава 2
ОДНА НАХОДКА… НО КАКАЯ!
Последующие четыре дня прошли, как один, никаких происшествий и все то же однообразие пустынных, диких просторов. Времени поразмышлять хватало, и размышления эти были отнюдь не веселого плана: Старый Бэн, Белый, верный троллюшка, Робин со своей отважной ватагой живым укором вставали перед глазами. Вдобавок ко всему Арнувиэль вспоминалась не иначе, как в том проклятом стеклянном гробу из моих кошмарных снов. И Я ничего не мог поделать с этим навязчивым видением. Другой ее, как я ни пытался, представить не мог. А при одной только мысли, что сон вещий, меня до мозга костей пробирала дрожь. Янит за прошедшие дни вряд ли обмолвился больше чем десятком-другим слов, гном с великаном тоже примолкли. Можно было подумать, что наша компания дала обет молчания…
Радовала пока одна лишь погода: дни стояли теплые, сухие. Поблекшая синева бездонного неба разнообразилась стадами белых кудрявых барашков-облаков, неторопливо пасущихся на своих далеких пастбищах. Все несколько оживились, когда унылые просторы, степей уквасились пока еще небольшими группами деревьев. Фруктовых деревьев! Усыпанных со всей щедростью, природы: грушами, яблоками, сливами, абрикосами. Попадались даже такие экзотические диковинки, как персики виноград, чьи отяжелевшие от гроздей лозы оплетали редкие руины, а то и соседние стволы деревьев. И чем дальше мы забирались в этот фруктовый рай, тем он становился гуще, а наши истосковавшиеся по витаминам желудки тяжелее. Да и как было удержаться от многочисленных соблазнов, развешанных буквально под носом? Вероятней всего, этот огромный сад принадлежал какому-то богатею-барону, а то и герцогу. В давно прошедшие времена… Где теперь тот толстосум? А разросшийся до размеров леса сад остался…
Первым сдался Рыжик.
— Все; — умоляюще глядя на янита, прохрюкал он, — не могу больше. Пузо мое вот-вот лопнет по швам. Давайте, друзья, остановимся да малость передохнем.
Не дожидаясь ничьего согласия, маленький обжора тяжело сполз с Уголька и распластался на траве, возле раскидистой старой яблони. Понимающе переглянувшись, мы впервые за долгое время улыбнулись друг другу. После чего присоединились к блаженствующему гному. А тот лежал, поглаживая вздутый живот и с отвращением созерцал висящие над головой крепкие краснобокие яблоки.
— Съешь еще; — издеваясь, предложил Джон и потряс согнувшуюся под тяжестью плодов ветвь, — все-то ты, бедняжка, жалуешься на недоедание. — Мол, уж давно позабыл, что такое настоящая сытость. Так чего, спрашивается, развалился? Жуй, не ленись, пока есть.
Несколько яблок оторвались от ветки и довольно чувствительно стукнули Рыжика по лбу.
— Че, ваще спятил, придурок? — осуждающе рявкнул раздраженный гном, с трудом приподнимаясь на локте. — Ща как долбану по стволу своей секирой, так и засыпет тебя в этом красном дерьме. Усек, балда?
— Ага, — Джон самодовольно оскалил крупные белые зубы, — только чтобы заставить тебя сейчас подняться, требуется нечто большее, чем еще пара, шишек на башке. — А уж раззадорить помахать секирой может, пожалуй, только чудо. Знаешь… — тут Джонни сделал глубокомысленную паузу. — Есть еще один хороший метод обрести былую подвижность.
— Хороший, говоришь? — клюнул на удочку, ничего не заподозривший Фин-Дари. — Хм, любопытно. И какой же?
— Сунь два пальца поглубже в рот и сделай: ы-ы-ы! — откровенно заржал великан.
— Нет, вы слышали? — призвал нас с янитом в свидетели позеленевший от «совета» гном. — А еще другом называется. Вражина! Вот я те через часок вспомню: ы-ы-ы! Сам блевать будешь дальше, чем, видишь.