Тут мне на выручку пришел Маленький Джон.
— По важному делу мы здесь, Фанни, поверь, действительно по важному. Невеста Алекса попала в полон, вот и едем выручать.
Фанни ошарашено уставилась на него.
— Невеста? Джон, милый, уж не заболел ли ты? У кого невеста, у этого бабника?
— Джон правду говорит, — убито подтвердил я. — Как это, возможно, странно ни звучит, но у меня есть невеста, и она в большой беде..
— Мир перевернулся, — ахнула пораженная Фанни, — хм, хотя, возможно, и в лучшую сторону. И кто же твоя избранница, Алекс, если, конечно, не секрет?
— Светлейшая эльфийская герцогиня Арнувиэль, родная сестра самого Черного Короля…
— Ого! — поперхнувшись, Фанни едва не выронила почти пустую кружку. — Высоко же ты, сокол, залетел в своей страсти к женскому полу. Так девчонка что, гостит у братца, а ты хочешь ее умыкнуть? Нет, вижу, я здорово ошиблась, мир не перевернулся, все по-старому. Алекс и компания в извечной охоте на баб.
— Все не так, Фанни, — даже слегка обиделся я, — Арнувиэль не очередное увлечение. Я люблю её… Про гостины же… Невеселые они, наверное, у неё выходят. Видишь ли, она не знала, что брат Эарнил — это и есть Черный Король. Узнав, пришла в ужас, да было поздно. Забрал он сестру с собой против ее воли.
— А ты где был? — взвилась на дыбы Фанни, проявляя свою горячую натуру. — Проспал девчонку, олух! Небось, с этими бездельниками, — тут она неодобрительно покосилась на Джона с Рыжиком, — по трактирам, да игорным домам шлялся?
Пришлось, дабы избежать дальнейших упреков, все с самого начала подробно изложить. Янит тоже внимательно слушал, вероятно, уточняя некоторые не известные ему детали.
— Бедненький братец Алекс, — теперь Цыганка смотрела с глубоким сочувствием, — несладко тебе пришлось. Так что ты уж прости старую подругу за резкие слова. Вспыльчивая я бываю, сам знаешь, — и вдруг неожиданно: — А стоящая девчонка; эта Арнувиэль?
— Во баба! — Джон первый с готовностью поднял вверх большой палец правой руки. — Черт в юбке, хоть и герцогинюшка.
Ничего не сказав, я, толъко подтверждая, грустно улыбнулся.
— Красивая? — чисто по-женски, слегка ревнуя, поинтересовалась Фанни. — Ну-ну, не отвечай, понятно и так.
— Для меня не главное, что Арнувиэль удивительно хороша собой, тем более не играют роли ее качества отчаянной девчонки, — тихо, не глядя ни на кого, исповедался я. — Главное другое, то, что она — единственная. Можете не поверить, но все остальные женщины более не интересуют Стальную Лозу. Клянусь в том памятью предков.
— Значит, единственная, говоришь? — Фанни выглядела настроенной весьма решительно. — Тогда я от вас четверых ни на шаг. Хочу посмотреть на эту нежную амазоночку, сумевшую приручить непокорного лонширского волка. Надо же, такие способности и распыляются на одного мужчину. Хм, впрочем, я, конечно же, шучу, Алекс. Признаю, ты того стоишь.
Мы наперебой, с жаром стали отговаривать Цыганку от участия в нашей безумно рискованной, почти обреченной затее.
— Я — Фанни Рысь! — все терпеливо выслушав, заявила она, перечеркивая этим наши самые веские доводы. — И если потребуется, заткну за пояс девять из десяти мужчин. Да вы это сами прекрасно знаете.
Что нам оставалось делать? Радостно принять Цыганку в изрядно поредевшую за последнее время компанию. Конечно же, самым довольным выглядел Рыжик, таявший под взглядом прозрачно-изумрудных глаз, словно снег под лучами весеннего солнышка. Выяснив все друг о дpyгe, мы еще какое-то время отдыхали, радуясь нежданной встрече и просто болтая о пустяках. Потом Сен, с нашего молчаливого согласия взявший на себя нелегкую роль командира, часа в три предложил двигаться дальше. Воодушевленная появлением Фанни компания, ненадолго позабыв о недавних горестях и потерях, стала охотно, с воодушевлением собираться. Даже зануда Рыжик по своему обыкновению не цеплялся к Джону и не ворчал.
Почти до самой темноты мы ехали бок о бок, без устали вспоминая прежнюю жизнь: Границу, лихие похождения, общих знакомых. Неопытного человека со стороны могла бы обмануть наша внешняя беспечность. Но, разговаривая и смеясь, каждый из нас зорко присматривался, чутко прислушивался и принюхивался ко всему вокруг. Это делалось незаметно и даже неосознанно, просто срабатывал инстинкт вечно настороженного сторожевого пса. Инстинкт ветерана Границы…
На ночлег остановились уже в густеющих сумерках. Все в том же фруктовом раю, несколько раз прерываемом то небольшим, заросшим бурьяном полем, то неширокой полоской леса.