— Дрыхни себе да помалкивай, остряк-самоучка; — сердито отмахнулся гном. — Не то выпхну тебя к монаху, на свежий воздух.
— Что ему в палатке не лежится? — удивился я. — Места хватает.
— Не знаю и знать не хочу, — донеслось из-под одеяла, — отстань…
Зевая, я пробрался к выходу и выглянул. Во всю светила молочно-масляная луна. Рассыпанные по небу древними богами сокровища-звезды заговорщически подмигивали рубиновыми, изумрудными да бриллиантовыми огоньками. В их свете силуэт человека, спящего возле почти погасшего костра, был хорошо виден. Движимый каким-то нездоровым любопытством, я подошел поближе. И впервые увидел наших сторожей. На маленьких подставочках возле матраца янита стояли отлитые из стекла человечки с, чутко оттопыренными непомерно большими ушами и ладонями, приставленными ко лбу. Человечки зорко посматривали на четыре стороны света: юг, запад, восток, север.
«М-да, вот, значит, кому доверена наша безопасность, — не удержавшись, я с досадой сплюнул на землю. — Неужели Сен действительно положился на эти игрушки?». Ореол, окружавший янита, стал меркнуть в моих глазах. В этот момент человечек, глядящий на юг, вдруг громко, отчетливо пискнул:
— Тревога! Тревога! Тревога!
Сен, словно и не спал вовсе, пружинисто подскочил с матраца. Я же, как идиот, вылупился на него и вновь завопившего стеклянного сторожа. Не обратив на мое присутствие ни малейшего внимания, Сен легонько прикоснулся пальцем к поверхности гладкой головы. Пронзительный писк исчез, но на смену ему далеко внутри человечка замерцал алый тревожный огонек, разгоравшийся все сильней и сильней.
— Буди остальных, — безоговорочно, не оглядываясь, приказал янит, — прямо на нас движется что-то весьма скверное.
Парень я понятливый, дважды подобные вещи мне повторять не надо. Спустя считанные секунды вся компания, оголив оружие, сгрудилась возле монаха. Мрачней всех выглядел Рыжик, которому как он сварливо выразился, перебили приятный сон. Виновником «злодеяния» был Джон, буквально выдернувший за руку упирающегося гнома из палатки.
— Вот и верь поповским бредням о свободных от нечисти фруктовых садах, — с неудовольствием бубнил коротышка, зыркая то на монаха, то на его магического стража. — Хе, хороши басни…
— Заткнись, — прикрикнул на него Джон, — расхныкался, словно первый раз беременндя баба. Тоже мне, супермен Границы.
— Ах, вот ты как заговорил, верзила несчастный, возмущенно окрысился все еще сонный гном, — и это после всего хорошего, что я для тебя сделал? Чудовищная неблагодарность!
— Почтенный гном может хоть немного помолчать? — Одернул Рыжика монах, настороженно всматриваясь в тень на юге.
— Ва-аще-то да, — слегка обиженно признал тот, — но почему я должен терпеть выходки этого… — тут он резко осекся и продолжил, едва не по-щенячьи скуля: — Ой! Чевой-то там! Ой, мама родная! Тети-дяди! Папа-аня!
— Заглохни, трус, — пристыдила любимца Фанни, — не то придется в тебе разочароваться.
Гном моментально умолк. Но то, что он увидел, действительно могло испугать кого угодно. Это был мощный силуэт гигантского ящера, ломящегося на задних лапах; не разбирая дороги, по фруктовому раю. Самые большие деревья по сравнению с чудовищем выглядели скромным кустарником, ибо его вытянутая по горизонтали голова маячила высоко над их вершинами.
— Джон, К лошадям! — кратко, по-военному распорядился янитский монах. — А вы, трое, прочь от палатки! Арбалеты к бою! Без команды не стрелять!
Отскочив от палатки, словно та стала чумной, мы укрылись за бугром с торчащим на нем старым засохшим деревом. И во время. Ящер вдруг приостановился, шумно засопел, взревел так, что уши заложило, после чего направился прямо на брезентовую хижину. Испуганно заржала лошадь. Ящер, взрыкнув, оглянулся в ту сторону, хвост раздраженно стеганул по окружавшим его стволам, играючи расшибив их в щепки.
— Чего медлит, чертов поп? — змеей прошипел трясущийся Рыжик. — Неужто ждет, когда тварь начнет нас рвать на куски? Стрелять, стрелять надо!
— Тс-с! — Фанни ладонью закрыла болтуну рот.
Хм, а в самом деле, где же янит? Я покрутил головой. Что-то не видать.
В этот момент чудище, решившись, повернуло в направлении лошадей оттуда опять донеслось панические ржание. Проклятье! Джону, стоило б перерезать мерзавке глотку. К счастью, внимание ящера оказалось отвлечено. Хотя какое уж тут счастье? С востока появилась еще одна подобная тварь. Единственным утешением могло послужить лишь то, что она была поменьше. Но для таких муравьев; как мы, и этого было достаточно. Прошли долгие секунды, изменившие наше мнение. Ящер с востока, остановившись, несколько раз оглушительно, призывно завопил и вскачь понесся обратно. Наш южный приятель, разбрызгивая водопады слюны, сломя голову последовал за ним. О нас он позабыл начисто. Зато на пути смел палатку. Скотина!