— Девки — это хорошо, особенно если молоденькие, но золотишко, как по-моему, лучше, — алчно признался сутулый, неопределенного возраста отступник. — Первое — забава, второе — дело серьезное.
— Значит, следует совмещать приятное с полезным, — цинично сделал вывод бородач, — тогда уж точно не прогадаешь.
— Верно, мужики, — подал голос пятый член компании, урод с вырванными ноздрями, отрезанными ушами и клеймом вора на низко скошенном лбу, — от жизни надо брать все, при этом не боясь кому-то сделать хреново.
— Уж тебе-то, Крокодил, сказанное не пошло впрок, — издевательски хохотнул сутулый, — вот как судебные исполнители витрину опустошили.
— Закрой; сука, пасть, — яростно рявкнул урод, потянувшись рукой К широкому ножу на поясе, — не то мигом кишки выпущу. Падаль!
— Ни слова больше, — бородач властно потряс солидным кулаком, — или вы, хмыри забыли, что ожидает любителей творить дебош? Напомню: виселица. Устроить вам обоим свидание с ней? Ну чего, свиньи, молчите?
Проклятая луна вновь прорвала заслон пленивших ее туч, заливземлю мертвенно-бледным светом. Но я не шелохнулся, справедливо полагаясь на пограничный маскировочный плащ и слепящее воздействие огня на, сидящих возле него людей. Минут десять от скиснувшей вдруг компании не доносилось ни звука, потом разговор вкрадчиво возобновил смахивающий на крысака тип.
— Все же надобно признать, братцы, не совсем нам повезло с последним заданием. Чертов караван! Да пока мы дотащимся с ним до нангриарских степей, война закончится, а всю добычу другие расхватают. Конечно, кое-что есть у каждого, но человек устроен так, что ему все мало.
— Кому подфартило, так это отряду Шкуры. Поутру они отваливают от нас на северо-запад с пятьюдесятью жмуриками, предназначенными магу Скарабею, — открыто позавидовал сутулый, — всего делов-то: шесть дней пути. Как раз, возможно, успеют к началу эльфийской кампании.
— Дурень ты дремучий, Бруно, — с досадой крякнул бородач, — такое ли уж большое счастье выпадает тем, кто первым сойдется с проклятыми эльфами грудь в грудь? Подумай и поймешь, если, конечно, жадность, не сожрала остатки твоих мозгов.
— Еще вопрос, до эльфов нам будет, если германский император Вильгельм с французским королем Людовиком, откликнувшись на просьбу государей Английского Континента, объявят о начале Европейского Крестового Похода? — высморкавшись в костер, мрачно заметил урод.
— Пустое, — беспечно отмел пессимизм Крокодила сутулый Бруно, — пока эти спесивые, расфранченные дворянчики соберутся и выступят, все бывшие Спокойные Земли окажутся под железной пятой Черного Короля.
— Не забывай про отступившую, понесшую большие потери, но не разбитую до конца объединенную армию пяти королевств юго-востока Континента, — возразил, качая головой, бородач. — Вспомни также упорные слухи, что к ним на подмогу спешат гномы и великаны с Оружейных гор. Да и войска Корнуэлла пока еще не вступили в дело. А это, согласись, грозная сила.
— Хм, — призадумался лишь на миг Бруно, — ну и хрен с ней, с силой-то. Сами ведь слышали утверждения знающих людей о ведущихся переговорах с королем Корнуэлла Игвольдом. Старый интриган — хитрый лис, почуяв паленое, будет сидеть на своем острове как миленький.
— Не скажи, — хмуро буркнул все еще на него злой Крокодил. — Старикашка Игвольд действительно хитер, но он к тому же еще решителен и храбр.
— А болтовня о переговорах может остаться пустой болтовней, — поддержал его бородач.
Луну опять надежно упрятали плотные одеяла туч. Следовало, не мешкая, убираться восвояси. Ведь все, что надо, уже известно и даже немного сверх того. Какое-то время я боролся с искушением угостить мерзавцев щедрой пригоршней метательных звездочек. Особенно любителя побаловаться с женским полом. Все же мне хоть и с трудом, но удалось победить понятный порыв души. Я не мог рисковать, когда на кон поставлены жизнь и свобода пятидесяти несчастных, которых мы, вероятно, попытаемся выручить. Сама возможность подобного предприятия наполняла сердце упоительной радостью. Всегда ведь приятно насолить врагу и подсобить другу.
Бросив последний взгляд на вновь о чем-то заспорившую компашку, я повернул назад, лелея в душе мечту о возможной когда-нибудь встрече. И мать его так; если это вызовет переполох. Но сейчас, в преддверии операции по освобождению, так поступать не стоило, еще раз напомнил я себе, дозорные ведут себя так расслабленно. Зачем их настораживать?