Метрах в трехстах от нас от кустарника отделилась пошатывающаяся фигурка, потоптавшаяся на месте, а затем неуверенно двинувшаяся к вовсю пылавшим кострам. Сестренка начинала играть свою роль. Вскоре ее заметили. Естественно, это вызвало оживление, но, хвала Великому Создателю, не тревогу. Уж больно беззащитной казалась приближающаяся изящная женская фигурка. Тем не менее, двое караульных встретили ее метров за пятнадцать до черты лагеря и с ног до головы обыскали.
— Во, сучары! — чуть не изошел злостью Рыжик. — Мацать сестренку грязными лапами… В порошок сотру!
А Фанни, поддерживаемая одним из караульных, прошествовала к ближайшему огнищу. Там ее усадили на подстеленные плащи, тесно обступив со всех сторон. Служба на некоторое время была позабыта. Да и о какой службе может идти речь, когда будоражащая кровь молодая бабенка находится рядом; рукой подать! Тем более в наряде, сквозь который, нет-нет, да и проглядывали несомненные дразнящие прелести…
— Пошли, — минут через двадцать скомандовал янит, — не то эти песьи дети затеют прелюбодеяние.
А дело шло к тому. Караульные стали давать волю рукам. Фанни игриво отбивалась. Рыжик по-волчьи рычал. Но как бы там ни было, взятая сестренкой на себя задача выполнилась на отлично. Никто из находившихся рядом с ней врагов, увлеченных похотью, по сторонам не смотрел. Что ж, козлы, будет вам сейчас развлечение…
С луками наготове мы одним молниеносным броском преодолели разделяющее нас от лагеря расстояние. Шагах в десяти от компании распалившихся гогочущих отступников мы остановились, прицелились. Промахнуться было трудно, но все же каждый боялся зацепить сестренку. Четыре стрелы свистнули одновременно, и четверо сраженных врагов выбыли из игры: кто, опрокинувшись назад, кто, завалившись набок, а один так вообще ничком свалился в костер, взметнувшийся искрами. Он-то и издал придушенный, хрипящий вопль. К счастью, слишком слабый и не услышанный никем, кроме нас.
— Чистая работа, — тихонько похвалила поднимающаяся с плащей Фанни. На лету она ловко подхватила брошенные Рыжиком кастет и саблю. — Молодцы!
— Всего лишь четверть дела, — шепотом возразил боявшийся сглазить Удачу Джон, — так что рано торжествовать, сестренка.
— Тогда вперед, свершим оставшееся, — разъяренный Рыжик жаждал вражьей крови, — пусть последний сон этих гадов превратится в страшный кошмар.
Вокруг все было спокойно. Пленные и те не подавали признаков жизни. Наверное, умаявшись за день, спали, как убитые. А может, Кто и видел происходящее, да не знал, к худу оно или к добру.
Пригнувшись, мы шмыгнули к шатру, где должен был почивать Шкура. Следовало сразу обезглавить отряд. И все бы прошло как по-писаному, не случись непредвиденного. Из палатки справа выбрался зевающий отступник, вероятно, собирающийся отлить. Увидев застывшие в неестественных позах тела караульных и нас с оружием наголо всего в пяти-шести метрах, он громко икнул, а затем истошно завопил. Я оборвал его музыкальные начинания на самой высокой ноте метательной звездочкой, но разворачивающихся дальнейших событий это остановить уже не могло.
Из недр палаток послышалась дикая брань, предшественница прытко высыпавших один за другим дюжих мужичков. Надо признать, они были готовы к неожиданностям: спали в панцирях, кольчугах, при оружии. И пьяных среди них, к сожалению, не наблюдалось. Темная масса пленного люда обеспокоено зашевелилась, разбуженная начинающимся представлением. Однако серьезно рассчитывать на их помощь действительно не приходилось.
— Эй, ребятушки, окружай псов! — повелительно рявкнула одетая лишь в брюки и рубашку высокая фигура, выскочившая чуть позже остальных из шатра.
«Ага, на сцену пожаловал сам почтенный господин Шкура, — с полным основанием предположил я. — Что ж, есть возможность свести знакомство поближе».
Отступники бросились на нас рычащей лютой сворой, стремясь замыкающей дугой охватить со всех сторон. Рядом, с левого боку, ослепительно вспыхнуло. Скосив туда быстрый взгляд, я заметил в руке янита возникший из ниоткуда призрачный, бледно-синий меч, словно откованный из потустороннего света. Удивляться времени не было. Враг сомкнул кольцо и сразу же попытался задавить нас числом. Мы, в свою очередь, сплотились в крепкое, ощетинившееся сталью ядро. Слева от меня непринужденно поигрывал слабо гудящим мечом янит. Градом сыпавшиеся удары он отражал с потрясающей ловкостью. Такое мастерство я встречал нечасто.