— Пещера высший класс, добротная, — на свой лад одобрил Джон, заглянувший едва не во все щели, — однако повкалывать придется, уж больно все запущено.
Впрочем, здесь понравилось и всем остальным, даже поначалу отчего-то хмурившемуся Сену. Не знаю, кто тут в прошлом обитал, но ничего враждебного прежний жилец после себя не оставил. И на том, как говорится, большое спасибо.
Первым, чем мы занялись после осмотра, было обустройство тяжелораненых товарищей. Джон притащил снятые с лошадей внушительные тюки с захваченными в лагере отступников спальными принадлежностями. Фанни выбрала по паре самых мягких матрацев, постелила их на кровати, вместо подушек положила сложенные в несколько раз одеяла. Теперь можно было укладывать Рыжика с Карлом в приготовленные постели. Те минимальные удобства, которые от нас зависели на данном этапе, мы им создали.
Дальнейшая суета происходила уже в сумерках: Джон с Фанни возились с лошадьми, я растапливал камин. Сен, расставив сначала на средний шкаф стеклянных сторожей, находился подле больных. Пребывавшему в глубоком забытьи гному он вновь влил в рот черный густой отвар странного корня. Карлу же дал проглотить смолистые пилюли. Уже после них Сен оглядел мельком мою размотанную руку, при этом коротко бросив:
— Превосходно, если дело пойдет так и дальше, то дня через два-три сниму швы.
— Вот славно! — обрадовано подумал я, — Значит, скоро перестану быть однорукой обузой. Работы-то вокруг непочатый край.
Когда совместно с янитом мы принялись за приготовление немудреного ужина, дверь распахнулась, впуская пригнувшегося Джона и следующую за ним Фанни. Они принесли с собой еще остававшиеся под открытым небом продукты и бочонок вина.
— Ночью быть дождю, — тоном библейского пророка изрек Джон, — промокнет тогда наша животина. Завтра же надо соорудить на первый случай навес, а там и конюшенку какую-никакую.
— Я займусь крышей дома, — вызвался янит, — да и стены стоит хорошенько проконопатить мхом. Предстоящие морозы следует встретить во всеоружии, ибо боюсь, что лечение затянется до самой зимы. А куда потом ехать, если дороги завалит снегом?
— Беру на себя снабжение тружеников свежим мясом, — с достоинством заявила Фанни, — я тут уже кое-что приметила: звериные тропы, — водопой на речушке невдалеке, участочек, облюбованный фазанами.
— А мне-то что делать? — растерялся я. — Может, помочь кому-нибудь из вас?
— С одной рукой? — отмахнулся Джон. — Да что, я сам не управлюсь? Не сходи с ума, приятель.
Просительный взгляд на Фанни не возымел ровно никакого действия.
— Вы, Алекс, сейчас лучше всего проявите себя на славном поприще повара, — решил мою судьбу янит, — конечно, и это будет нелегко, но я буду возиться рядом, так что кухонную черновую работу выполню. Да, и заодно вы присмотрите за нашими серьезными больными. Самих оставлять их пока никак нельзя.
Что мне оставалось делать? Угу, правильно, с тяжким вздохом согласиться.
В ожидании доваривавшегося в большом котле супа из медвежатины мы уселись за стол.
Давно проснувшийся Карл, устроившись полусидя, внимательно прислушивался к нашим разговорам. Послестольких странствий под открытым небом было необычайно уютно сидеть вот так запросто в полутьме, глядя на ярко пылавшую пасть камина и знать, что над головой настоящая крыша, а вокруг прочные стены. Тихую идиллию покоя нарушал лишь Джон, порой начинавший шумно сопеть да покрякивать. Он так и эдак вертел трофейный бочонок, теперь по праву победительницы принадлежащий Фанни. В конце концов, не вытерпев, он его потряс, затем выбил дубовую затычку и осторожно нюхнул.
— Мать честная… — последовал благоговейный выдох. — Братцы мои, да это ж отличный коньяк!
— Н-да, Шкура была не дypa, знала, что взять с собой пить в дальнюю дорогу, — криво улыбнулась Фанни. — Только не могла предвидеть одного: этот бочонок уже не про ее честь. Так что, Малыш, перестань облизываться, словно кот, а лучше бери да наливай. Полагаю, по стаканчику никому не повредит.
— Про меня тоже не забудьте, — скромно напомнил Карл, — два-три хороших глотка вряд ли принесут вред. Как вы считаете, господин Сен?
— Ну разве что граммов сто пятьдесят, — снизошел монах, нa которого тоже, видать, подействовала уютная благодать жилища. — И больше ни-ни.
Глиняные кружки, а вместе, с ними миски нашлись тут же, под рукой, на ближайшей полке. Поэтому рыться в мешках в поисках своей посуды мы не стали. Пока Джон разливал коньяк; поспел наваристый мясной суп. Нарезанное кусочками сало давно уже стояло на столе, тут же присутствовали рыба, сухари и довольно приличный салат из солоноватой зелени, добытый по дороге монахом. Но прежде чем самим приняться за еду, мы терпеливо дождались, пока остынет отлитый для больного Рыжика бульон. Затем Фанни совместно с Сеном попытались с ложечки влить в него хоть немного. С большим трудом, однако, им это удалось. Гном пребывал еще в бессознательном состоянии, но на мертвеца уже не походил, дыхание его становилось ровней, цвет лица менялся в сторону здорового, розового. Сказывалось действие магии Сена и его загадочных лекарств.