Рыжик принялся готовить ужин на небольшом костре. Местность не вызывала тревоги, так зачем же впустую тратить драгоценный сухой спирт? Он нам еще пригодится.
Покончив с делами, все расселись вокруг только что снятого с огня котелка, распространявшего головокружительные ароматы рагу из сладкой зайчатины. Свежим мясом мы были обязаны Фанни и Карлу, а овощи же добыл Сен, старательно рыскавший возле развалин каждой встречавшейся по пути усадьбы. Растущие в дикости привычные капуста, бурак, морковь, лук несколько изменились на вид, но вкусовые качества сохранили полностью.
Подкрепившись, мои друзья, следуя устоявшейся традиции, взялись за табак, деловито набивая им свои любимые трубки. Нам с Фанни, как двум некурящим, оставалось лишь недовольно морщиться да порой отмахиваться руками, когда вскоре после этого в воздухе появились густые, расплывающиеся клубы дыма. И что за удовольствие они в этом нашли? Ума не приложу.
Костер постепенно догорел, не получая подкрепляющей его пищи сухих прошлогодних веток и хвороста. Зола покрылась серым саваном, на котором временами появлялись гоняющиеся друг за другом озорные искры. А мы сидели и слушали неистощимого на выдумки Рыжика, избравшего на сей раз объектом внимания женский монастырь в одном из графств Уэльского королевства. Уже с самого начала я, зная друга, как свои пять пальцев, предположил, что все монашенки влюбятся в него по уши. По ходу красочного, живописного повествования так оно и оказалось. Да что простые монашенки! Выяснилось, перед «шармом и красотой» Рыжика не устояла даже сама цитадель нравственности — мать-настоятельница. Смиренная, аки овца, она молила его остаться в монастыре навсегда. Гм, в качестве ночного сторожа… Но бедный гном, измученный обильным женским вниманием, почел за благо тихо смыться подобру-поздорову.
Вволю насмеявшись над невероятными похождениями рыжего прохвоста, вся компания отправилась в палатку на отдых. Еще задолго до этого Сен расставил на специальной подставке стеклянных стражей.
Наверное, с час, если не больше, я никак не мог уснуть. Просто лежал, представляя милое лицо Арнувиэль, да слушал вой поднявшегося сильного восточного ветра, шум шелестящей листвы и скрип толстых ветвей старого дерева. Все это постепенно сложилось в колыбельную, убаюкавшую меня незаметно и мягко. В эту ночь я увидел странный сон, нежданно-негаданно очутившись перед заброшенным домом, на чердаке которого я обитал босоногим оборванцем.
— Здравствуй, Малыш, — окликнул сзади чей-то знакомый, хоть никогда ранее не слышанный голос. — Давненько не встречались.
Резко обернувшись, я глухо ойкнул. Передо мной сидел Ворчун:
— А ты повзрослел, — спокойно, с затаенной печалью отметил он затем, — но… так и должно быть. Время идет, дети растут.
— Ворчун, — я заплакал, не имея сил сдержать слезы. — Почему ты пришел только сейчас? Я так скучал по тебе.
— Не раскисай, Малыш, — кот строго посмотрел прямо в глаза, — а не приходил, потому что не мог. Да и нужды особой не было. Но я… Тоже тосковал. Поверь…
— Да, — растерялся я, — конечно…
— Однако, Малыш, время уходит, а я здесь по важному делу. Оно касается твоей подружки, заключенной в плен стеклянного гроба. К его прозрачной поверхности нельзя прикасаться, не то… гроб рассыплется на мелкие осколки вместе с телом девушки, ибо они слиты в единое целое. Помни это! И здесь, Малыш, не поможет магия янита, а сила амулета Золотого Оленя бесполезна.
— Но ты ведь скажешь мне, как поступить, Ворчун? — с надеждой спросил я.
— Ну, разумеется, иначе я бы не появился. Слушай внимательно, этого забыть нельзя: разрежь над гробом руку и полей его поверхность своей кровью. Только таким образом злые чары сгинут, стеклянный лед истает, а девушка останется живой и невредимой.
— Откуда у тебя эти сведения, Ворчун?
— Эх, Малыш, коты вообще много знают, да, к счастью, почти всегда предпочитают молчать. Ведь гораздо более мудро слушать, вникать в глубинную суть происходящего, размышлять…
— Ворчун, — я тяжело вздохнул, предвидя ответ. — Мы встретимся, когда я умру?
— Нет, Малыш, сожалею. После смерти люди и коты уходят в разные миры. И теперь мне пора, Малыш. Прости… Удачи тебе…
— Не исчезай, Ворчун, — с мольбой попросил я. — Ну хотя бы не так скоро!
— Это не в моей власти, Малыш. Прощай. Помни, гроб в Ар-Фалитаре…
Его силуэт стал неотвратимо блекнуть, расплываться, пока не растворился вовсе.