— Как успехи, Алекс? — Арнувиэль смотрела прищурясь. — Надеюсь, управились?
Я промолчал. А что было говорить?
— Вы язык проглотили, Алекс?
— Госпожа, здесь не стоит задерживаться, но прежде чем уехать, думаю, нам следует позаботиться о телах погибших. Нельзя, чтобы они достались волкам, и воронью.
— Не переводите разговор на другое, сударь. Впрочем, можете молчать, я и так поняла: отпустили вы того мерзавца. Отпустили! Наведет он такую теперь облаву, что только держись. Алекс, может, я с вами таки даром связалась? Уж больно вы добренький!
— Заткнитесь, госпожа, и идемте, мне будет нужна ваша помощь. Вдвоем мы углубили маленькими лопатками старую полуобвалившуюся яму и, сложив туда тела ловцов, присыпали землей. Эльфийка работала неохотно, а вместо эпиграфа напоследок пробурчала:
— Собакам собачья смерть!
В молчании мы поехали дальше. А она может быть очень жестокой, моя компаньонка, засела в голове невеселая мысль. Н-да, все-таки эльфы оставались для меня загадкой. Недаром же никогда не хотел иметь с ними дело, ибо свяжись с остроухими, И неприятности покатятся, что океанские валы. Истинно так оно и есть!
Уже в синеющих сумерках мы остановились на отдых в небольшой дубовой рощице. Правда, ручья либо речушки тут не было и в помине. Небольшой костерок и ужин все же отогрели сердечко эльфиечки, и она посматривала на меня с несколько большей приязнью. Но я молчал, игнорируя все ее примирительные взгляды.
— Да будет вам, Алекс, — голос «кающейся грешницы» колебался от просительного до требовательного. — Чего дуетесь? А еще мужчина! Может, довольно?
Я оставил на время тряпочку, которой наводил лоск на полированную гладь клинка и впервые за вечер заговорил.
— Вы, госпожа, действительно обидели меня. Помните чем? Ох, нет? Что ж, напомню: «Алекс, может, я с вами даром связалась? Уж больно вы добренький». Ваши ведь слова? Так вот, госпожа, я такой, какой есть, и в угоду кому бы то ни было меняться не собираюсь. Понятно?
Эльфийка пристыженно закивала, а на ее крепких щеках, уже давно отошедших от ореховой краски, заалели яркие маки.
— Простите, Алекс, я больше не буду. Правду говорю, не верите? Хотите поклянусь?
— Опять листвой великого Древа Счастья? — я непроизвольно улыбнулся. — Пожалуй, лучше не стоит, а то она еще опадет. Что тогда эльфы делать станут?
— Не надо насмехаться над беззащитной девушкой, я ведь серьезно. Экий вы все-таки грубиян.
— Ну, скажем, про «беззащитную» девушку вы загнули, госпожа, и довольно-таки сильно загнули. Как считаете?
Эльфийка негодующе фыркнула и уж было собрал ась разразиться гневной тирадой, но я ее быстро обезоружил.
— Впрочем, как бы там ни был, но прощение вы получаете, Полное. Ну что, мир?
— Мир, ясное дело, — эльфиечка аж засветилась изнутри, — Только не начинайте снова вонзать в меня свои колкости.
— Все зависит от вас, госпожа.
Глядя на мои старания над и без того ослепительным лезвием, она машинально вытащила из легких серо-черных ножен шпагу и тоже принялась ее старательно начищать.
— Простите, госпожа, — я стукнул себя по лбу, — ведь ваше оружие с клеймом, значит, и имя у него есть. А ну-ка дайте его сюда.
Потирание пальцем металла под копытами выгравированного единорога примерно через минуту дало результат. Полукружьем вспыхнули два рунических слова, Я всмотрелся в них и с сожалением повел плечами.
— Увы, госпожа, древнеэльфийский для меня за семью печатями. Эльфийка бережно взяла из моих рук клинок и запросто прочитала:
— «Звездная Сказка», Боже Всемогущий, какая прелесть. Спасибо вам еще раз, Алекс, за столь чудесное оружие, Но почему такое поэтическое название?
— В старые времена люди, и не только они, обожали поэзию, Может, из-за этой страсти и клинкам давали красивые имена.
Тем временем светящееся полукружье стало затухать и вскоре исчезло вовсе. Арнувиэль еще минуту-другую зачарованно смотрела на то место, где только что горели руны, а потом вдруг встрепенулась.
— Алекс, так ведь и ваш меч несет на себе почетное клеймо, значит, у него тоже есть имя, И откуда он, наверное, из Элиадора?
— Нет, госпожа, — я приложил все усилия, чтобы мой голос не дрогнул от печали. — Это байлиранский меч, его принес с Покинутых Земель разведчик Нэд Паладин, мой хороший друг и сам байл по происхождению.
Он утверждал, что меч принадлежал его прапрадеду, королю Байлирана, а не верить ему у меня никогда не было оснований, Да, госпожа, увы, нас много таких на Границе: потомков Лордов, баронов, князей и королей, А куда нам еще деваться? Там мы хоть как-то можем отомстить тем, кто лишил крова и отчей земли. Знать Спокойных Земель чурается нас, мы же ведь нищие, бездомные, глядишь, еще чего попросим. А насчет имени меча… Смотрите! — я опять потер пальцем гладкую сталь под соколом, разящим ворона, и там, как по мановению волшебной палочки, высветилось полукружье слов, Правда, знаки, из которых они состояли, мало походили на древнеэльфийские руны, Теперь уже компаньонка смотрела на них без малейшего соображения.