— А вот это видала? — Арнувиэль сложила пальцы в красноречивой комбинации. — Магнаты из рода Платиновой Колонны служат разве что своему королю.
— Вот оно как? — не смогла скрыть изумления Синди. — Так, значит, ты — герцогиня Арнувиэль, младшая сестра Эарнила?
— Молчите; госпожа, — сердито цыкнул я. Но эльфийка гневно топнула ножкой и, царственно выпрямившись, ответила:
— Ты не ошиблась, ведьма, перед тобой действительно сиятельная Арнувиэль. Однако постой, откуда ты знаешь моего брата?
— Лично пока не знаю, но наслышана, — загадочно улыбнулась Синди. — Ладно, братец, — она затем обратилась ко мне. — Вопрос о торге и золоте снимается. Но, быть может, поговорим об обмене? Не хочешь ли за эльфиечку получить свою любимую няню? Она, бедная, так мучается, служа мне, и так убивается за своим «солнышком». Право, мне порой ее даже жаль.
— Врешь, гадина, — ответил я ровным голосом. — Она давно уже не в твоей власти. Может, ты и владеешь останками бренного тела, но душа… Душа ее давно на небесах.
— Ошибаешься, милый братец, — Синди гнусно хихикнула. — Ну, да что слова, убедись сам. Эй! Элиза! Поди сюда, проклятая бездельница!
Тихо приотворилась дверь подсобного помещения, и оттуда вышла моя добрая няня… Правда, шла она так, как ходят плохо видящие люди, осторожно, но все одно спотыкаясь. Окружающий мир перестал существовать для меня. Я бросился к ней навстречу, по пути едва не сбив с ног ухмыляющуюся сестру.
— Няня! — я схватил ее руки и прижал к губам, но поцелуй изморозью застыл на побледневшем лице. Пальцы няни, всегда холившие и ласкавшие меня, были теперь холодны, как лед… Слегка отпрянув, я пристально осмотрел ее с ног до головы, она же печально стояла, низко опустив Темно-русую голову. Все то же нарядное, правда, изрядно поблекшее платье, стройная, узкая в талии фигурка и возраст… Няня так и осталась двадцатилетней девушкой. Правда, кожа ее приобрела мертвенно-бледный оттенок, а глаза — безжизненную неподвижность.
— Няня, родная! — я привлек ее за худенькие плечики к себе и крепко прижал.
— Солнышко! — она уткнул ась в меня, горестно плача.
И только тут я осознал, насколько теперь старше и сильней той, прежней няни, у которой всегда находил защиту, понимание и поддержку. Я бережно проводил ее под опеку Арнувиэль, а затем почти вплотную подошел к сестре.
— Что ты с ней сделала, гадина?
— Ничего особенного, — Синди с легким презрением переводила взгляд с меня на застывших девушек и обратно. — Просто пленила ее бессмертную душу в мертвом теле. Только и всего.
— Только и всего… — эхом отозвалась няня, и новые рыдания сотрясли ее поникшие плечи.
В бешенстве я рубанул сверкающим клинком, но Синди необычайно ловко увернулась и, отскочив в сторону, вдруг опять плавно вознеслась на люстру.
— Ха-ха-ха-ха!!! — разнесся по залу демонический хохот. — Надо же, какие: мы храбрые! И вспыльчивые! Да и как же иначе? Мы ведь с Границы. Ах-ха-ха-ха!
— Послушай, ведьма, — я быстро взял себя в руки. — Бог с ними, с атрибутами княжьей власти. Все равно, рано или поздно я вернусь и отберу их у тебя. Дорогу теперь-то я хорошо разведал, да и опять же здесь совсем рядом от замка друзей и союзников у меня хватает.
— Проклятые Лонширские джунгли, — яростный скрип зубов Синдирлин поднял бы дыбом волосы даже у мертвеца. — Они твои союзники? Верно, братец?
— Ты очень проницательная «хозяйка» Лоншира, — съязвил я. — Да, они и их обитатели.
— Мало я их палила, — начала было сестра. Но я бесцеремонно прервал.
— Видел я следы твоих поджогов и, откровенно говоря, поздравить не с чем. Лонширский лес сильнее тебя.
— Посмотрим, — вызывающе ответила Синд, — так это или нет. Время покажет, но как бы там ни было, здесь, в этих стенах, он тебе не помощник. Не уйдешь, братец. Живым не уйдешь, а мертвый — ты мой.
— Кто же мне помешает? — я огляделся по сторонам. — Где твои «настоящие» мужчины? Кроме дерьма, болтающегося под потолком, я вообще никого не вижу. Так что оставь при себе бесполезные угрозы, ибо мы все трое — трое, слышишь ты, тварь? — покинем Лонширский замок.
— Я помню, как ты улепетывал отсюда со всех ног испуганным щенком, а назад вернулся матерым волком. Ну что же, Алекс Стальная Лоза, посмотрим, чего ты стоишь теперь. Зигфрид, мальчик, ату его!
Совсем недалеко от меня колыхнулся гобелен, прикрывавший, как оказалось, нишу, из которой вышло чудовище, вряд ли похожее на человека. Когда-то, конечно, оно им было, но кто-то впоследствии сильно изменил его черты. Огромного роста, рыжеволосое, оно поражало уродливостью и неестественно развитыми мускулами.