— Он правильно говорит, — глухо поддержал его угрюмый горожанин с медным значком Гильдии Кожевников. — Святые отцы, почитай, всегда пили с нас кровь, а в последнее время так и вообще стали в ней купаться.
— Так оно и есть, — всхлипнула рядом женщина, — плещутся ироды в крови да в слезах. Вон моего сыночка забили плетьми только за то, что нечаянно забрызгал грязью отца инквизитора. До сих пор, сердечный, с кровати не встает…
Светловолосый внимательно слушал и кивал. Мы находились совсем близко от него, так близко, что я даже смог рассмотреть веснушки на нежной коже лица. Между тем паренек понес, по меркам Церкви, еще большую ересь.
— Знайте же! — торжественно со значением обратился он к присутствующим. — Я Богом посланный Мессия, призванный восстановить справедливость и защитить униженных.
— И как же ты нас защитишь-то? — откровенно недоверчиво хмыкнул пожилой мужчина в поношенной, но чистой одежде. — Разве что молниями небесными поразишь все эти обители порока: церкви да монастыри?
— Лучшее оружие — правда, — с достойной восхищения наивностью ответил светловолосый, — Я буду всегда и везде открывать людям глаза. Буду убеждать священнослужителей обратиться, наконец, к нуждам народа. Буду говорить им о том, чего ожидает от них Бог. Напомню о Царстве Небесном, кое не всем, очень не всем открывает свои врата. И о Геенне Огненной, поджидающей грешников, тоже напомню, если они позабыли.
— Да кто ж тебе позволит, — без деликатности оборвал его здоровяк с красным обветренным лицом моряка. — Сгребут в момент ока да в темницу упрячут, а то и на костер угодишь.
Окружающие согласно загудели.
«Мореход здраво рассуждает, — подумал я, — да только он забыл упомянуть о том, что прицепом схватят еще и тех, кто, разинув рот, слушал этого Мессию. А там, в пыточном подвале Инквизиции, доказывай потом, какой ты хороший и верный сын Старушки Церкви».
Умные мысли вылились в конкретное предложение:
— Давайте, друзья, отсюда рвать когти, что-то мне здесь чудится запах паленого.
— И мне, — охотно согласился Фин-Дари. Великан лишь пожал широченными плечами.
Уже отъезжая, я, не сдержавшись, обернулся. Странный парень и на Мессию то не похож: вместо черных волос — светлые, да и веснушки, которые совсем не подходили под облик Спасителя рода человеческого. Новот глаза… Заглянув в них, я тут же непроизвольно вздрогнул. Глаза были печальные, добрые и всепонимающие. Наверное, такие, какие и должны быть у настоящего Божьего Сына. С усилием я отвернулся. И лезет же в голову всякая блажь…
Больше не мешкая, мы покинули площадь. Широкая дорога, по которой туда и сюда катились возы, вскоре привела нас к гостеприимно раскрытым воротам городского базара, огражденного фигурным металлическим забором. Два старика у натянутой цепи, одетые в синюю униформу базарных служащих, красноречиво потерли друг о друга указательный, средний и большой пальцы. Жест понятный везде и всюду.
— Эгей, дедули! — Рыжик на сей раз из жадности или, как по его обычной версии, из бережливости полез в бутылку. — Наша компания не из господ будет. Стало быть, сколько с нас причитается?
Низенький, кривоногий дедок хитро прищурился:
— Шутите, господин гном, мы, знамо дело, не шибко ученые, но знаем: те, кто с границы, те все господа. Уж не обессудьте, так оно повелось. Да вы и сами всех к тому приучили. Ведь если что вам не по нраву, так вы сразу в морду, и не глядючи, кто там: холоп али лорд.
— Тьфу, на тебя, старый прыщ, — в сердцах ругнулся Фин-Дари. Ну-ка, быстро колись, сколько еще на нас заработает ваша вонючая мэрия?
— С вас, почтенные сеньоры, всего три мелких луны либо одна большая, полновесная.
— Всего-то? — возмущенно прогрохотал Джон. — В этом проклятом городишке вампиризм процветает среди бела дня. Ловите деньги, кровопийцы!
— Да мы здесь при чем? — оправдываясь; прогнусавил второй дед, толстый и розовый, словно поросеночек. — Пока в наш городской монастырь не перебрались отцы-инквизиторы, все по-другому шло.
Кривоногий предостерегающе ткнул приятеля кулаком в бок, но тот, на мгновение запнувшись, таки продолжил:
— Теперь же всем в Баденфорде заправляют они. И думаете, из всего собираемого серебра много попадает в казну города?
— Понятно, — выдавил из себя гном и, оглянувшись на нас, вдруг окрысился. — Что замерли статуями? Все подгоняй вас да подгоняй. А ну шевелись! У, бездельники!