Да, Роберт, похоже, так оно и есть.
Я собрался с духом и наконец поднял голову. Рано или поздно надо было это сделать.
Глава 4
Застенок-подземник-запорник
Самсонайт сидел на камне и внимательно меня разглядывал. Мне даже почудилась жалость в некоторых его глазах: ведь они видели, как я упал и как мне было больно. Закинув одну половину ног на другую и подперев часть щек многими руками, он являл собой довольно жуткое зрелище, которое достаточно один раз увидеть, чтобы надолго потерять охоту к сомнительным путешествиям.
Одна его рука покоилась чуть на отлете, в свежеотремонтированных носилках цвета хаки, другая, которую было видно не больше чем на две трети, спала наверху двухэтажных нар, устроенных средь плоских слоистых камней.
А третья была зажата в больших тисках. Там и елозил до нашего появления бархатным напильником Фил Форелли, мастер на все руки. Теперь он щурился вполоборота, приставляя ладонь козырьком, и никак не мог разглядеть гостей из-за слишком яркого света.
В ушах Самсонайта висело до дюжины серег. На пальцах блистали перстни, кольца с рубинами и печатки, связанные по пять-шесть штук золотыми, платиновыми и серебряными нитями. Кулоны, цепочки и ожерелья в изобилии обвивали его толстую шею, и среди них — да-да! — мерцала жемчужная нить, подаренная Авантом Мэри-Джейн. Я узнал бы ее даже на ощупь, хотя никогда не видел. А весь кафтан исчадия был сплошь усыпан великим множеством орденов, звезд, значков и медалей разного достоинства и происхождения, орденских колодок, аксельбантов и лент Почетного легиона. Самсонайт явно питал слабость к наградам за героизм и обожал их подавляющим большинством своих сердец.
— Не бойся, юноша, — оживленно обратился он ко мне и поднес спичечный коробок к своим носам. — Узнаю! — заметил он про спички. — Узнаю, но не спрашиваю, откуда у тебя мой личный коробок. Захочешь — сам скажешь.
— А-а! — наконец углядел меня подпольный воротила, бросил напильник и приблизился на расстояние вытянутой руки. — Шеф, это тот самый тип, про которого я вам говорил. Журналист, шпион, диверсант, он мост хотел подорвать взрывчаткой.
— Какой мост? — спросил Самсонайт, сверля меня пристальными взглядами. Кстати, многие глаза были у него закрыты. Я так понял, что они устали на все это глядеть. — Какой мост он хотел взорвать, Фил? Мост Дружбы? Аничков мост? Может быть, Бруклинский?
— О, точно, Бруклинский хотел взорвать! — вспомнил Форелли. — Он мне так и сказал: взорву-ка я, говорит, мост. Я спрашиваю: какой, мол, хочешь взорвать, Бруклинский, что ли? Он говорит: ага, Бруклинский разводной мост. А взрывчатки, спрашиваю, хватит? Он говорит: хватит, еще и останется.
Самсонайт недоверчиво поглядел на подпольного воротилу.
— А где, по-твоему, находится Бруклинский мост?
— Бруклинский-то? — Доктор неопределенно махнул рукой. — Да где-то в той стороне, за леском.
— Да он же в Бруклине находится, доктор! — развеселился Самсонайт, блестя в улыбке железными зубами. — Совсем, я гляжу, заврался. И запомни: Бруклинский мост никакой не разводной, относится он к городу Бруклину, штат Нью-Йорк. Так где находится Бруклинский мост?
— Он находится в городе Нью-Йорк, — буркнул я.
— А?
— В городе Нью-Йорк, в районе, который называется Бруклин, — буркнул я снова.
— Начитанный юноша, — мрачно сказал Самсонайт про меня. — А ты, доктор, неуч. Скажи-ка, юноша, это правда, что ты шпион и журналист?
— О, как вы недоверчивы ко мне, шеф! — взвился Фил Форелли. — Конечно же, это правда! Спросите, где его шифровальные блокноты, тротиловые шашки, магнитофоны, а особенно спросите про кошелек, битком набитый валютой. Между прочим, шеф, не уступите ли вы мне его кошелек?
— Ты не даешь юноше слова сказать! — повысил голос Самсонайт. — Занимайся своим делом, не то я тебя ударю по карману в переносном смысле. Юноша, а эта книга откуда, позволь тебя спросить?
Форелли мигом замолчал и вернулся к тискам и напильнику. Снова раздалось бархатное «вжик-вжик», а исчадие выжидающе глядело на меня. Одна его рука листала за моей спиной «Остров Рикошет», листала все медленнее и заинтересованнее.
— В молчанку будем играть? — вздохнул Самсонайт укоризненно. — Ты же начитанный юноша и наверняка знаешь, чем заканчивается такое поведение в плену. Кроме того, это просто глупо — не отвечать на такие пустяковые, ни к чему не обязывающие вопросы.