Я взял у него фонарь, и мы с Хеком полезли в угол. Там, за посылками, бандеролями и ящиками, возился Джиу. Байонет пригвоздил его правую руку к стене вагона. Пистолет валялся рядом. Атаман уже не ревел: стиснув зубы, он пытался левой рукой вытащить нож, но тот вошел по самую рукоять на все одиннадцать дюймов лезвия.
Хек выдернул нож. Надо отдать должное мужеству атамана — он ни стона не проронил, пока я присыпал рану порохом и бинтовал ее.
— Проклятие! — только и процедил он.
Раны Китайца были куда серьезнее. Его перенесли в вагон, на скорую руку приспособленный под лазарет. Врач хлопотала над ним около часа, и после уколов, извлечения пуль, швов и перевязок в лице Китайца не было ни кровинки. Он был бледно-желт, с ввалившимися глазами, весь в бинтах. Больно было глядеть на него.
Из десяти бандитов трое во главе с атаманом были ранены, двое ушли, остальных мы хорошенько связали. Раненых и пленных Меткач поручил джентльмену, вооружив его тремя заряженными пистолетами и мушкетом. Среди пассажиров нашелся машинист. Поезд скоро тронулся.
— Видите, как глупо все получилось, — криво улыбнулся Китаец. — Похоже, до осени я выбываю, из игры. Жалко… Спешите, ребята, времени у вас мало. — И он в изнеможении откинулся на подушки.
Поезд набирал ход, и нам действительно надо было поторапливаться. Один за другим мы спрыгнули на насыпь и скоро уже сидели в седлах, глядя, как из стороны в сторону раскачивался новый керосиновый фонарь на последнем вагоне.
А потом помчались по серебристой от лунного света прерии, и дымилась за нами широкая пыльная полоса. Пыль медленно оседала на свои места.
Будет что поднимать тем, кто скачет следом за нами.
Глава 2
Дуэльных дел мастера
Салунов в городке было немало, но круглыми окнами мог похвастаться только «Полуночный ковбой». Ни дать ни взять корабельные иллюминаторы! Как тут проедешь мимо?
Возле него, в высокой травке, расположилась подозрительная компания: тихий разговор, надвинутые на глаза шляпы, оружие наготове… В общем, вылитые мы. Они примолкли и проводили нас пристальными взглядами, на что Хек задержался в дверях салуна и спросил:
— Чудесный же вечер?
Не сразу и не очень приветливо, но ему ответили:
— Какой еще вечер! Четвертый час ночи!
А в самом салуне было пусто, если не считать парня с девушкой, сидевших в углу, за большим старым кактусом, которым пользовались как вешалкой.
Они тихо разговаривали, склонившись голова к голове, и вздрогнули, когда наша троица ввалилась в салун, топая, кашляя, расхваливая форму окон. Вешая парашют на кактус, я заметил ружье, прислоненное к растению с другой стороны. Ружье, по правде говоря, совсем не вязалось с обликом паренька. Ему больше подошла бы виолончель, нежели «ли-метфорд» калибра семь-шестьдесят два, верно говорю.
Салунчик был чист, пригож, и удивительно, что тут совсем не было народу. Проезжая по городу мимо подобных заведений, мы видели и слышали все, что сопутствует уик-энду: перебранку, звон посуды, банджо… А тут тишина. Горела трехрожковая люстра. В бронзовых шандалах по углам оплывали толстые свечи, а на пианино стоял изящный канделябр из седого дуба, где догорала одинокая ароматическая свеча.
За стойкой перетирала пивные кружки немолодая, но энергичная хозяйка в кожаном переднике, с засученными по локоть рукавами. Она очень внимательно оглядела нас одного за другим — так внимательно, будто с кем-то сравнивала — и выложила на стойку новехонький дробовик с укороченным стволом.
— Вот оно, местное гостеприимство! — укоризненно сказал Хек. — Мамаша, а если я и есть тот самый полуночный ковбой?
— Ты не полуночный ковбой, сынок, — хрипловато ответила хозяйка, — ты опасный преступник Хек, бежавший из Баобаб-тюрьмы…
Это было произнесено без осуждения, а наоборот, с сочувствием, но все равно не понравилось Хеку, да и не ему одному. И на всякий случай мы слегка рассредоточились по салуну. Меткач взял в поле зрения входную дверь и парочку за кактусом, я — лестницу на второй этаж и все четыре окна, а Хек — стойку, хозяйку и ее дробовик.
— Мамаша, — улыбнулся Хек, — я никогда не бывал в этих краях. Откуда ты меня знаешь?
— А я вас всех знаю, ребятки, — сказала хозяйка. — Взгляните вот туда, и все станет ясно. Два часа назад карабинеры повесили.
Мы оглянулись туда, куда она показывала, и не скажу, что настроение у нас поднялось. Да, служба комиссара Асамуро работала оперативно.
В простенке между дверью и окном висела большая подробная полицейская ориентировка: