— Помогите, задыхаюсь! — крикнул я, махая руками, чтобы высвободиться.
— Я верю вам, верю, бабуля, успокойтесь, — утешил меня милиционер, расстегивая кобуру, — пройдем в отделение, наш начальник — очень добрый и гуманный человек, он вас поймет и сразу же отпустит.
— Послушайте меня, молодой человек, — вмешался какой-то старик, — я натуралист и кое в чем разбираюсь. Мне хорошо известно, что нечистая сила обычно просит о пощаде, а когда задабривает человека, нападает так, что невозможно спастись. На всякий случай свяжите ее.
— Наш начальник лучше знает, как ему поступать в таких случаях, он и не с таких срывал маски, — гордо произнес милиционер. — Гражданка ведьма, я вас в последний раз предупреждаю, если вы не прекратите сопротивление и не последуете за мной добровольно, мне придется вызвать усиленный наряд.
— Ермония Бадаловна, задыхаюсь!!! Где же вы, Ермония Бадаловна, спасите меня, задыхаюсь! — крикнул я и помчался к выходу.
Сержант схватился за пистолет.
— Стой, стрелять буду!
— Постойте, не стреляйте, умоляю вас! — услышал я за спиной голос Ермонии Бадаловны. — Кажется, я узнаю этот голос. Мушег, это ты?
— Конечно, я.
— Как ты там очутился? Выходи немедленно.
— Не могу. Помогите!
— Товарищ директор, граждане, это не ведьма. Пожалуйста, пригласите сюда кого-нибудь из служащих, пусть вытащит ребенка из чучела.
— Сию минуту, — засуетился директор и убежал, видимо, звать кого-то.
— Нет, постойте, — окликнул его сержант, — сперва надо удостовериться, кто этот Мушег, а потом уже действовать.
— Пока вы будете удостоверяться, я тут задохнусь! Ермония Бадаловна, скажите же что-нибудь!
— Это голос моего ученика Мушега Араратяна, я его классрук, — решительно произнесла Ермония Бадаловна, — и вы обязаны спасти ребенка.
Эти слова обезоружили сержанта, и он молча поглядел на директора.
— Сию минуту, — повторил директор и снова умчался.
Через несколько минут ко мне подошла молодая актриса театра и без труда извлекла меня из чучела ведьмы.
— Озорник, — она весело взъерошила мне волосы, — а я ищу эту ведьму по всему театру.
Она сунула чучело под мышку и ушла, весело подпрыгивая и напевая песенку из какого-то спектакля, а сержант просто не знал, куда деваться от смущения.
— Да, ошибочка вышла, — пробормотал он, — но дирекцию театра, введшую нас в заблуждение, и мальчика, нарушившего общественный порядок, все равно придется наказать.
— Товарищ сержант, он не нарочно, простите его, — заступилась Ермония Бадаловна, взяв меня за руку, — не волнуйтесь, я возьму его на поруки.
— Да-да, будьте добры, — сказал сержант так, что сразу было видно, что ему сейчас нужно только одно — поскорее уйти отсюда.
Ребята окружили меня и стали наперебой расспрашивать, как все произошло.
— Потом, потом поговорите, а теперь все в зал, представление начинается, — скомандовала Ермония Бадаловна.
— Пусть все пройдут в зал, а вы вместе с этим невоспитанным мальчишкой пройдите к директору, — подскочила к нам дежурная по фойе.
— Пусть мальчик смотрит спектакль, я сама разберусь с директором, — ответила Ермония Бадаловна и гордо пошла в направлении директорского кабинета.
Я вошел в зал последним, когда свет уже погас, и меня никто не заметил. Я на ощупь нашел пустое кресло, сел, и тут на сцену выскочила старая ведьма, та самая, в которой я совсем недавно сидел. Она отплясывала вокруг своей метлы, кричала противным голосом, стараясь показаться страшной, но никто ее не боялся, зрители хохотали и дружно аплодировали, и только я один сидел удрученно: мои ноги не доставали пола.
КТО ПОМОЖЕТ ЧИКАРЕЛИ?
После проливного дождя на лазурном небе вновь засияло солнышко.
— Дождь кончился, дождь кончился! — радостно выбежал из палатки Чикарели. — Я больше ничего не буду рассказывать, — заявил он и скрылся в траве.
— Эй, Чикарели, где ты? — позвал я.
— Не волнуйся, я здесь, — отозвался он. — Чаю хочешь?
— Чаю?
— Да, чаю, что ты так удивился? Вот твоя чашка, — сказал он, появившись с цветком лилии в руках.
Он подходил к цветкам, отжимал по капле нектар, а завершив дело, протянул чашечку мне.
— Спасибо, — улыбнулся я, осторожно взяв цветок.
— Пей на здоровье, — радостно сказал он.
Честное слово, я никогда не пил ничего вкуснее напитка, приготовленного Чикарели.