— Я все равно найду ее!
Он поднялся с земли, разбежался, чтобы нырнуть в воду и поплыть обратно, но сильный порыв ветра подхватил его, поднял над волнами и унес ввысь. По сей день, говорят, над Ванским озером кружит одинокая чайка, словно ища кого-то. Рыбаки рассказывают, что иногда над волнами раздается человеческий голос, зовущий «Тамар! Тамар!»…
— Как бы я хотел увидеть этот остров! — мечтательно произнес Чикарели.
— Когда-нибудь, может, и увидишь. А теперь, спи. Наступит утро, а с ним добро.
— Спокойной ночи, — сказал Чикарели, положив голову на воробьиное перышко.
Светлячки вылезли из палатки, чтобы не мешать нам. Я устроился рядом с Чикарели и уснул.
РАССВЕТ
В Ереванском институте древних рукописей Матенадаране хранится книга, написанная одним мудрым человеком много веков назад. В этой книге каждое слово так метко и точно, как отточенная стрела, так уместно, как камень в стене. Каждая страница этой книги излучает свет и добро. В ней рассказывается о людях, встававших с рассветом и творивших добрые дела. Книга эта стала моим путеводителем по жизни с того дня, как я прочитал ее.
В этот день я, как обычно, встал ни свет ни заря, пока Чикарели сладко посапывал во сне. Я укрыл его платком, который он во сне скинул с себя, и бесшумно вышел из палатки. Лес еще не пробудился, я шел к Молочному ручью, наступая на сухой валежник и будя птиц. Проснулись первые пернатые и стали окликать остальных подруг:
— Вставайте, вставайте, солнце идет.
Большеголовый шмель промчался мимо со скоростью первоклассника, опаздывающего на урок, даже не поздоровавшись со мной. Синий цветок вытянул шею посмотреть, почему задерживается солнце. Цветок сказал мне «доброе утро» и повернулся к востоку. Усталый светлячок плелся домой с ночного дежурства.
Я умылся студеной водой ручья и сразу же почувствовал себя необыкновенно бодрым и здоровым. Я побродил среди знакомых деревьев, пожелал им доброго утра и вернулся будить Чикарели.
В палатке никого не было. Я ждал своего друга довольно долго и, не дождавшись, вышел на поляну.
— Чикарели, где ты? Эй, Чикарели?!.
Не получив ответа, я снова побежал в сторону ручья, но и там не доискался Чикарели.
— Эх, Чикарели, Чикарели…
— Что? — откликнулся знакомый голос.
— Что за шутки, где ты бродишь?
— Я ходил за медом.
— Как? К дедушке?
— Нет, что ты. Здесь неподалеку в дереве есть дупло, где обитают дикие пчелы. Я попросил немного меда, и они с удовольствием дали мне.
Я наклонился и заметил крохотную повозку, в которую впряглись четыре трутня. На повозке было несколько цветков лилии, наполненных диким медом.
— Угощайся.
— Чикарели, у меня такое ощущение, что тебя знают все обитатели здешнего леса.
— Все не все, но многие знают и уважают, — хвастливо сказал он. — Сейчас я провожу этих бездельников, и мы славно позавтракаем.
Чикарели распряг трутней, и они, лениво жужжа, улетели восвояси.
— Ты ешь, а я пока соберу малины, — предложил Чикарели.
— Я тоже приготовил тебе сюрприз, — сказал я, протянув ему листок, на котором лежало несколько ягод малины и ежевики.
— Спасибо, — обрадовался он.
После завтрака я предложил Чикарели идти к леснику.
— Зачем? — удивился он.
— Думаю, он сможет помочь нам отыскать муравейник или дать какой-нибудь полезный совет.
— А если и он сочтет тебя психом?
— Ни за что. Именно поэтому я и решил идти к нему. В прошлом году я гостил у него несколько дней, он произвел на меня впечатление человека, умеющего понимать каждого. Очень интересный старик, знает такие вещи, о которых ни в одной книге не написано.
— Пошли, — вдохновился Чикарели и прыгнул в мою ладонь.
СОВЕТ ЛЕСНИКА
— Ах, негодники, всю траву вытоптали, цветы оборвали, сломали деревца! — вне себя от ярости кричал человек с бородой почти до колен. — Только попадитесь мне!..
Он был так рассержен, что я не знал, уместно ли подходить к нему. Наконец, когда он немного успокоился и направился к лошади, к седлу которой было подвешено ружье, я положил Чикарели в карман пиджака и направился к леснику.
— Доброе утро.
— Какое там доброе, ты только посмотри, что они натворили, переломали мне все саженцы! Неужели это люди? — сорвал на мне злость лесник. — Ничего, попадутся мне, так высеку крапивой, всю неделю спать не смогут. Как только у них руки не отсохли? В прошлом году эту яблоньку побило градом, насилу спас, выходил, а они, эти… Эх!.. — Лесник опустился на колени перед яблонькой, стал перевязывать сломанные ветви: — Ничего, потерпи, милая, знаю, больно тебе. Вот вырастешь, станешь красавицей, окрепнешь, никто не осмелится тебя тронуть.