На лужайке у сада, где паслась лошадь, валялись обрывки газет, битые бутылки, остатки еды. Мне стало стыдно за тех, которые называют себя людьми, но ведут себя как звери. Тот, кто без зазрения совести уничтожает природу, может преспокойно убить и человека. А разве дерево не живое существо, разве сломавший его не совершил убийство?
— Вчера ездил за семенами в район, — продолжал лесник, — вернулся сегодня, смотрю и глазам своим не верю, — он показал на бутылки. — Пронюхали, что меня нет и решили покутить в свое удовольствие.
— Я к вам за советом. Говорят, здешний родник обладает целебными свойствами.
— Обладал, — поправил меня лесник, — теперь воды нет, родник обиделся на людей и высох, — сказал он и подошел к лошади.
— Простите, можно спросить вас? — крикнул из кармана Чикарели.
Лесник остановился как вкопанный.
— Ты… только что говорил совсем другим голосом, — выдавил он.
— Да, — солгал я, — просто голос сорвался.
— Ну, говори, что у тебя за дело?
— Знаете, один мой знакомый мальчик вдруг ни с того, ни с сего уменьшился, стал ростом с мизинец…
— Ни с того, ни с сего, говоришь? — усмехнулся лесник.
— Не знаю, как выручить его, к кому обратиться?
— Знаю, все знаю, — грустно произнес лесник, — это тот самый мальчишка, который разворошил муравейник на Круглом холме. Стоит ли стараться ради такого?
— Да, он что-то рассказывал мне про муравейник, — смутился я, не зная, как оправдаться.
— Пусть катится к чертовой бабушке, не стану я помогать ему, — рассвирепел лесник, — пусть лучше останется таким, чтобы больше не вредить никому. Знаешь, что он станет вытворять, если вдруг снова вырастет? У меня нет ни желания, ни времени заниматься такими типами, — завершил он круто.
— Я больше не буду таким, честное слово, — истошно завопил Чикарели, высунувшись из кармана. — Клянусь мамой, я больше никогда не сделаю ничего плохого.
— Кто это? — удивленно спросил лесник, снова обернувшись ко мне.
— Это он, — пришлось сознаться мне, — вот, познакомьтесь, это Мушег.
— Здравствуйте, дедушка, — почтительно поздоровался Чикарели, спрыгнув на землю.
— Ну, допустим, здравствуй, — мрачно ответил лесник, — что дальше?
— Пожалуйста, помогите мне, дедушка, я больше не могу оставаться таким.
— А я не могу терпеть таких, как ты. Нет-нет, не приближайся ко мне и не проси ни о чем. Я не стану помогать тебе, нет, ни в коем случае, — лесник шарахнулся от Чикарели, как от страшного чудовища, — в твоих глазах столько недобрых огоньков, что тебе лучше навсегда остаться таким. Аслан, — позвал он лошадь, — Аслан, как ты считаешь, стоит помогать этому негодному мальчишке?
Лошадь мотнула головой.
— Видишь, даже животное понимает, что ты за фрукт.
— Дедушка! — зарыдал Чикарели.
— Почему ты разорил гнездо скворца, почему выбил стекло в соседнем окне, почему…
— Простите, прошу вас… Но откуда вы знаете все это? — изумился Чикарели.
— Сорока на хвосте принесла. Учти, ни один из дурных поступков не остается незамеченным. Рано или поздно тайна становится явью, тем более, что ты, насколько мне известно, все делаешь не особенно заботясь о тайности, а? Не ты ли недавно на глазах у хозяина огорода сорвал его подсолнух? То-то. Сороки, живущие в городском парке, знают все, они мне столько про тебя рассказывали, что даже слушать надоело.
— А однажды ты сломал большую ветку, набил карманы незрелыми персиками и потом хвастался во дворе, что тебя никто не сможет поймать, правильно?
— Правильно, дедушка, только я был там не один, мы лазили в сад вдвоем, я и…
— Оказывается, ты еще и ябеда. А месяц назад у кинотеатра…
— Ой, дедушка, прошу вас, не продолжайте, а то я умру от стыда. Честное слово, это больше не повторится, — зарыдал еще сильнее Чикарели.
— Терпеть не могу, когда мужчины плачут, — презрительно сказал лесник. — Пошли, Аслан, — лесник просунул ногу в стремя, но я задержал его.
— Прошу вас, помогите ему, он, в сущности, неплохой парень, — вступился я. Лесник спрыгнул на землю, сурово поглядел на Чикарели, почесал за ухом, призадумался и стал рассуждать вслух:
— Помочь или не помочь? Помочь или не помочь? — твердил он, словно гадая на ромашке. — Аслан, скажи ты, помочь ему или нет?