— Ладно, останемся, — согласился Чикарели, — ведь ты писатель и вряд ли где-нибудь еще встретишь такое.
— Уважаемые лгуны, — произнес я торжественно, — мы буквально счастливы знакомству с вами.
— Я также рад знакомству с человеком, доверяющим таким отъявленным лжецам, как мы, — любезно улыбнулся городской голова. — Прошу вас посетить Дворец приема доверчивых гостей.
— Знаете, — подскочил к нам один из горожан, — в прошлом году в моем саду расцвела гвоздика, весившая тринадцать пудов…
— Такой дурацкой лжи даже пятилетний ребенок не поверит, — обиделся Чикарели, — врите по-человечески.
— Съел? — толкнул горожанина локтем его сосед. — Не слушайте его, это самый бездарный лжец в нашем городе. Лучше я расскажу вам о розе в моем саду, которая вытянулась на целых сорок метров, и нам пришлось построить башню и залезать на нее, чтобы понюхать розу.
— Нашел чем хвастаться, — прервал его третий горожанин, — а вот у меня…
— Довольно, довольно, — помрачнел городской голова, — оставьте гостей в покое. Когда начнем заседание во Дворце приемов, тогда надувайте их, сколько душе угодно. Прошу вас, — пригласил он нас.
Мы вошли в просторное помещение, и горожане, расталкивая друг друга, стали устраиваться в удобных мягких креслах в партере и амфитеатре.
Нас пригласили подняться на сцену.
— Слово предоставляется президенту Академии лжи, всемирно известному лгуну, академику Шельме, — открыл заседание городской голова.
Под бурные аплодисменты академик подошел к трибуне, порылся в висевшем у него на шее мешке и сказал:
— Ага, нашел прекрасную ложь.
— Прошу вас, господин президент, — сказал городской голова, которому не терпелось услышать какую-нибудь неслыханную ложь.
— Итак, однажды я оттолкнулся от земли и взлетел так высоко в небо, что добрался до не известной науке звезды.
— Долой Шельму! — крикнули из зала. — Тоже мне ложь! Это не надувательство, а детский лепет.
— Старый маразматик! — крикнул кто-то из амфитеатра. — Если с такой ложью у нас принимают в академию, то я мог бы уже трижды стать академиком.
— Верно, — поддержали его в партере, — наши академики совсем потеряли стыд, разучились надувать людей. Такую чушь мы слышим почти на каждом заседании академии. Хоть бы гостей постыдились.
— Действительно, господин президент, — вынужденно вмешался городской голова, — неудобно как-то перед гостями. Вы утратили способность оригинально врать, давно пора переизбрать вас, — и городской голова сделал рукой жест, означавший «убирайся вон».
— Помилуйте, господин городской голова, — зарыдал академик, — у меня неоспоримые заслуги и достижения в области надувательства, я воспитал целую плеяду отменных лгунов, меня знает весь мир.
— Довольно лить крокодильи слезы, насмотрелись, хватит, лучше покиньте зал и не позорьте нас перед гостями, — приказал городской голова.
— Тьфу на вас всех! Столько врать, столько надувать, чтобы в конце концов заслужить черную неблагодарность! — оскорбленно воскликнул Шельма и покинул зал под улюлюканье собравшихся.
— Да здравствует наш городской голова, самый принципиальный лжец на свете! — неистовствовал зал.
— У меня сейчас барабанные перепонки лопнут, — недовольно сказал Чикарели.
— Потерпи, сейчас, кажется, начнется самое интересное, — уговорил я его.
— Не пойдет, так не пойдет, друзья мои, — крикнул кто-то из первых рядов, — наши гости игнорируют нас, шепчутся о чем-то, это совершенно недопустимо, — он поднялся на кресло, чтобы его лучше было видно, и попросил слова: — Ваша лживая светлость, я бы хотел выступить.
— Прошу, — позволил городской голова, и человек из зала поднялся на трибуну.
— Граждане, друзья, товарищи! — начал он.
— Красиво врет, — раздалась реплика из зала. — Какие мы тебе товарищи?
— Друзья, товарищи, — ничуть не смутился оратор, — любая ложь, которую мы изрекаем, достойна большего внимания, между тем нашим гостям начхать на то, как мы врем. А все потому, что глава академии оказался не истинным лгуном, а мелким плутом. Во главе академии должен стоять настоящий шарлатан, — и он умоляюще посмотрел на городского голову, но тот никак не прореагировал. Опять же не смутившись, оратор продолжил свою речь, не расставаясь с мечтой стать президентом Академии лжи. — Прежнее руководство Академии не обеспечило должного уровня надувательства, позорило нас своими банальными выдумками, а нам нужен такой президент, которого не переврать. Сейчас я вас надую так…