— Мои дорогие, мои бесценные друзья, никогда еще я не был так счастлив, как в этот миг нашей встречи. Позвольте поприветствовать и обнять вас.
— Кто вы? — спросил Чикарели, напуганный неожиданным появлением незнакомца.
— Ваш покорный слуга, ваш раб и лакей, — произнес он, склонившись до самой земли.
— Встаньте, не теряйте своего человеческого достоинства, — сказал я строго.
— Не гневайтесь, господин, — взмолился он, упав на колени, — единственное мое желание — служить вам, красивейшему, сильнейшему, умнейшему…
— Уймитесь, вы, я вам не красивейший и не умнейший, — уже возмутился я.
— О, как скромность украшает человека. Но вы не просто сильнейший, красивейший и мудрейший, вы еще и добрейший, благороднейший и… и всякий еще, — добавил он, не найдя новых эпитетов, — а у вашего спутника большое будущее, не исключено, что он когда-нибудь станет правителем нашей страны, и тогда солнце сойдет с небосклона и ляжет на его грудь золотым орденом.
— Вы что-то путаете, — смутился я, — мы простые люди, ваши слова относятся к кому-то другому.
— С чего вы взяли? Неужели мой вид не внушает вам доверия? — огорчился он. — A-а, ну конечно, конечно, вам не нравится мой цвет. Так я мигом, — засуетился он и исчез под корнями.
Надо сказать, что у нашего знакомца кожа была довольно неприятного цвета, какого я вообще не встречал в природе.
— Видимо, там какая-то лазейка, — догадался Чикарели, — попробуем проникнуть?
Но не успел он произнести эти слова, как наш знакомый вылез из своего укрытия… совершенно белый, как мел.
— Потрясающе! — зааплодировал Чикарели. — Но кто вы?
— Я один из тех людей, которые умеют приспособиться к любой ситуации, любому человеку. Мне везде удобно, меня все устраивает. Я могу плясать под любую дудку, подыгрывать и нашим и вашим… Своим талантом, тактом и скромностью вы покорили меня, и вряд ли найдутся на свете люди, равные вам… — он опять запутался в словах, — равные вам… по всяким этим. О, судьба, как я счастлив, что ты свела меня с этими людьми! — он распростер руки, собираясь броситься в наши объятия, но эта сцена так рассмешила Чикарели, что он от хохота упал на землю, а человек так и застыл на месте с воздетыми к небу руками.
— Довольно! — возмутился я. — Терпеть не могу болтунов и лицемеров.
— О, владыка, вы только прикажите, и я сделаю для вас все, только не гневайтесь на меня! — снова воскликнул он и грохнулся на колени.
— Я не гневаюсь, меня просто тошнит от вас.
— О, господин, неужели и этот цвет вам не по душе? Извольте подождать одну секундочку, — сказал он, ничуть не оскорбившись, и снова исчез под корнями.
По всему было видно, что игра пришлась Чикарели по вкусу. Ребенок есть ребенок.
— Эй, куда же вы пропали? — крикнул он с нетерпением.
— Я не из тех, которые могут пропасть, — самодовольно улыбаясь, наш знакомый вылез из-под корней, весь посиневший.
— Мне кажется, вы сумеете по достоинству оценить синий цвет. Если пожелаете, я останусь синим, — подобострастно произнес он, поклонившись.
— Лично мне абсолютно безразлично, какого вы цвета, но интересно, зачем вы так стараетесь?
— Как зачем? Чтобы понравиться вам.
— Только и всего? — я уже рассердился не на шутку. — Вы на себя посмотрите, вы же посинели, как утопленник.
— Опять не угодил, — раздосадованно произнес человек-хамелеон, — ладно, потерпите, я сейчас снова перекрашусь.
Когда он в очередной раз исчез в своем укрытии, я спросил Чикарели:
— Чем тебе нравится этот тип?
— Не знаю, просто с ним интересно.
— Может быть, вам нравится этот цвет, — вылез из-под корней подхалим, покрасневший, как вареный рак.
Я промолчал, Чикарели из солидарности тоже не проронил ни слова.
— Молчание — знак согласия. Ура! — обрадовался человек-хамелеон, обращаясь к Чикарели. — Ну, что прикажете?
— Приказывать я не собираюсь, а вот уйти отсюда хочу очень.
— Как? Неужели так скоро? Нет, я не вынесу такого удара, я не могу жить без вас. Любой цвет к вашим услугам, только останьтесь. Потерпите, умоляю вас, сейчас вы увидите меня в лучшем моем цвете! — крикнул он на бегу и, не дожидаясь нашего согласия, нырнул в свое убежище.
— Как будем действовать? — Чикарели устал от этой игры и решил перейти к решительным действиям.
— Потерпи, сейчас посмотрим.
Терпеть пришлось недолго: из-под корней донеслось шуршание, и человек-хамелеон вылез, посеревший, как зола.