— Ты на что намекаешь? — полицейский потянулся к дубинке.
— Скотина стоит слева от меня, можешь схватить за плечо ее.
— Не возражать, скотина!
— Я тебе повторяю, сынок, — сказал старик, по-прежнему не теряя самообладания, — что я не скотина, а человек. Если в ваших краях все скоты, то это не значит, что мы такие же.
— Не возражаааать! — заорал полицейский. — Следуйте за мной, иначе…
— В чем дело, объяснитесь! — потребовал я.
— Вообще-то в мои функции входит не объяснять, а бить, но раз уж вы такие тупые, я вам кое-что объясню. Его величество король заболел, и врачи прописали ему коровье молоко. Мне приказано хоть из-под земли найти корову и привести ее во дворец. Теперь ясно или объяснить нагляднее? — он взглянул на свою дубинку.
— Впервые встречаю короля, у которого не было бы коров, — расхохотался я, — это действительно сказка.
— Никакая это вам не сказка, а самая настоящая реальность, — сплюнул полицейский.
— В конце концов молоко можно купить в магазине, — по чистоте сердечной предположил Чикарели.
— В магазине… — полицейский мрачно покачал головой. Так он и станет пить магазинное молоко, это же король. Ты что, мальчишка, не понимаешь, что значит быть королем? Ты в самом деле дурак или прикидываешься?
— Дурака увидишь в зеркале, — Чикарели показал полицейскому язык.
— Я тебе… — полицейский поднял дубинку, чтобы ударить Чикарели, но мы со стариком успели схватить его за руки и закрутить их за спину.
— Отпустите, иначе…
— Что иначе, говори, что иначе?
— Ничего, просто отпустите, и все, — сказал он, поняв, что с двумя ему не справиться.
— Умница. А дубинку заткни за ремень, — старик похлопал его по гладко выбритой щеке.
— Ладно, побаловались и будет, — весьма агрессивно произнес полицейский, как только его отпустили, но дубинку все-таки убрал. — Шагом марш за мной, иначе я арестую вас.
— Пойдем, что ли? — предложил я. — Любопытно поглядеть на такого короля.
— Пошли, — откликнулись Чикарели и старик.
Полицейский облегченно вздохнул.
— В колонну по одному становись! Шагом марш! Левой, левой! — крикнул полицейский и сам пошел строевым шагом, но мы шли вразброд, смеясь над его самоуверенностью и не обращая внимания на его глупые приказы.
Отстав от нас, корова пощипывала травку у обочины дороги.
— Стой! — завопил полицейский. — А кто поведет эту скотину?
— Здесь ты командуешь, — старик подмигнул нам, — вот и прикажи ей, чтобы пошла с нами, да не просто так, а строем.
— Сейчас я ей покажу! — взревел полицейский и подскочил к мирно пасущемуся животному. — Равняйсь! — крикнул он, и корова, словно поняв его приказ, покорно повернула голову направо. — Так-то. Смирно!
На этот приказ корова прореагировала по-своему: подняв хвост, она сделала такое, что полицейский отскочил от нее с дикой бранью и угрозами:
— Десять суток гауптвахты, потом под трибунал. Шагом марш! Левой, левой!
Однако корова повернулась к нему спиной и снова сделала «по-большому», окончательно выведя полицейского из терпения.
Мы хохотали до слез, хотя по-человечески жалели полицейского, за всю жизнь усвоившего одну-единственную истину: «Сила есть, ума не надо».
— Постой, постой, — наконец сказал старик вспотевшему от злости полицейскому, — с ней надо по-хорошему, даром что скотина.
— По-хорошему до добра не доводит, это все бабушкины сказки, надо по уставу.
Не слушая его глупых речей, старик подошел к корове, погладил ее по спине и сказал ласково:
— Пойдем, милая, нужна наша помощь.
Корова послушно кивнула и последовала за хозяином.
Пройдя по проселочной дороге, мы вошли в город, и полицейский повел нас прямо во дворец.
Никогда не видевшие коров жители шарахались от нее, как от хищного зверя, что приводило в восторг Чикарели.
— Стойте здесь и никуда не уходите, пока не позову, — приказал нам полицейский, а сам вбежал во дворец по крутым ступенькам.
Корова подошла к газону и стала пощипывать траву, а мы уселись на ступеньках, в ожидании, когда его величество король соизволит принять нас.
Из окон дворца выглядывали люди, указывавшие на нас и корову, лениво пасшуюся на газоне.
А тем временем полицейский докладывал министру здравоохранения, что корова раздобыта и приведена ко дворцу в целости и сохранности.
— Прикажете доить? — осведомился полицейский.
— Нет уж, — возмутился министр, — я снимаю с себя всякую ответственность, — пусть решает кардинал.