Они вдвоем отправились в другое крыло дворца, где в это время находился кардинал, от которого зависело слишком многое в этом королевстве. Кардиналу доложили о прибытии министра здравоохранения.
— Ну? — поднялся кардинал навстречу министру и полицейскому.
— Нашли, ваше преосвященство, — ответил министр, поклонившись.
— Нашел лично я, — сделав шаг вперед, отрапортовал полицейский.
Кардинал задумался о чем-то, затем, не произнеся ни слова, вышел из кабинета. Министр здравоохранения и полицейский засеменили за ним.
Пройдя в центральную часть дворца, кардинал без доклада вошел в королевские покои.
Король дремал на троне, положив голову на подлокотник. Кардинал на цыпочках подошел к трону.
— Ваше величество, — шепнул кардинал, — я привел коровку, ваше величество.
— Это я ее привел, ваше величество, — сказал министр, сделав реверанс.
— Ваше величество, необходимую для вашего драгоценного здоровья скотину нашел и привел лично я, — отчеканил полицейский так, что люстра задрожала.
— Что вы кричите? — недовольно произнес король, не поднимая головы. — Вам хорошо известно, что я вижу и слышу даже во сне. Я сплю и знаю, кто чем занят и о чем думает. Говорите вы, кардинал.
— Ваше величество, ваше драгоценное здоровье давно уже беспокоит нас. Мы, ваши покорные слуги, не сможем прожить без вас и одного дня.
— Вот это точно, — приободрился король, подняв голову, — без меня вы сразу перегрызетесь, как собаки. — Он снова помрачнел. — Хочешь, я скажу, о чем ты думаешь?
— О благе государства и здоровье вашего величества, больше мне думать не о чем, — поклонился кардинал.
— Неужели? — усмехнулся король. — Ты думаешь только о том, чтобы я поскорее отправился на тот свет, и ты занял мой трон.
— Ваше величество!.. — воздев глаза к небу, произнес кардинал таким оскорбленным тоном, что король чуть было не поверил в его любовь к себе.
— Ладно, ладно, ближе к делу, — отмахнулся он. — Докладывайте, министр.
— Ваше величество, — сказал министр здравоохранения, достав из кармана сюртука заранее заготовленную бумагу, — науке достоверно известно, что молоко есть продукт молочной железы млекопитающих животных, являющийся ценным пищевым продуктом. Например, в состав калорийного коровьего молока входят такие необходимые для здоровья компоненты, как…
— Короче, зануда, — потребовал король, — у меня голова трещит от вашей коровьей науки.
— Короче так, ваше величество, — министр спрятал бумагу, — я привел вам корову.
— Простите, ваше величество, но корову привел я, — сделав еще один шаг вперед, повторил полицейский.
— Вы свободны, — небрежно бросил ему король, и полицейский был вынужден удалиться под сдержанный смешок министра и кардинала.
— Итак, ваше величество, корова здесь, и мы велели подоить ее.
— Что?! — вскочил с места король. — Подоить, а потом подсыпать в молоко яд!?.
— Ваше величество, — упал на колени министр, — неужели мы можем себе позволить…
— Надоенным молоком я прикажу напоить вас обоих, тогда посмотрим, кто кого отравит. Корову привести сюда, доить при мне. Нет, доить буду лично я.
— Ну, что стоите, выполняйте, — сказал кардинал, подмигнув министру.
— Слушаюсь, слушаюсь, — ответил министр, пятясь к двери. — Эй, вы, — позвал он полицейского, — приведите корову.
— Слушаюсь, — ответил полицейский в свою очередь и выбежал из дворца.
— Эй, старик, веди свою скотину, — крикнул он.
Старик потащил упиравшуюся корову, ни за что не желавшую подниматься по крутым ступеням, а мы с Чикарели последовали за ними.
— Королю поклониться в пояс, называть его мудрейшим и справедливейшим, — инструктировал нас полицейский, пока мы поднимались на третий этаж, — попусту не болтать, не утомлять короля.
На третьем этаже нас встретил министр здравоохранения.
— Скорее, скорее, — прошипел он, грозно поглядев на полицейского.
Несчастная корова, впервые ступавшая по мраморному полу, то и дело скользила и падала, вызывая раздражение министра, при каждом падении обзывавшего бедное животное невоспитанной скотиной.
— Где нам тягаться с вами, господин министр, — насмешничал старик, — мы люди простые, по мраморным полам ходить не приходилось.
— Молчать, — прошипел министр у дверей королевского кабинета, где его величество намеревалось принять нас.
Двери распахнулись, и мы вошли. Старик снял с головы соломенную шляпу, сказал королю «Здрасьте» и напялил шляпу на коровью голову.