— Вот четырехглавая красавица страны Армянской. Здесь из-под каждого камня бьют ключи, утоляя жажду самых красивых цветов на свете. Арагац — летняя обитель многих птиц, прилетающих сюда из жарких стран и все лето слагающих песни в честь прекрасной горы. На самой вершине Арагаца есть синее-пресинее озеро. Говорят, будто каждую ночь к озеру приходит таинственная незнакомка, чья красота затмевает блеск самой яркой звезды на небосклоне. Когда-то она жила неподалеку от храма на склоне Арагаца. Она была единственным ребенком в семье, и родители души не чаяли в ней. Однажды Ту девушку-красавицу увидел и полюбил с первого взгляда юный горец. Он был пастушком, игравшим на свирели так; что люди специально приходили в эти края послушать его.
— Пожалуйста, пастушок, — робко произнесла девушка, подойдя к нему. — Сыграй мне, я давно хочу послушать твою свирель.
Юноша забрался на выступ скалы и, стоя прямо напротив девушки, поднес свирель к губам. Подхваченная крылатыми ветерками, мелодия разливалась по склонам, а девушка, как зачарованная, шептала слова любви. Они стали видеться ежедневно, и юноша каждый день играл свои песни для девушки с огромными, как море, глазами, и они упивались своим счастьем, как горные цветы, как птицы небесные, как бьющие из-под камней родники. Любовь принесла им счастье, и быть бы ему вечным, если бы в нашу страну не вторглись, как смерч, орды раскосых кочевников, от которых разило зловонием. Подобно бешеному черному потоку, они заполнили всю Араратскую долину и поползли вверх по склонам Арагаца. Они убивали, грабили, сжигали дома, разрушали храмы. Юный пастушок положил свирель за пазуху, взял отцовскую саблю и спустился в долину, чтобы примкнуть к сражавшимся соотечественникам. Он бился с раскосыми разбойниками, затаив в душе тоску по любимой девушке. А она каждое утро забиралась на тот самый выступ скалы, взглядываясь вдаль, — не идет ли ее возлюбленный. По вечерам она забиралась на крепостную стену, снова подолгу смотрела в сторону долины и ей чудились звуки свирели. Это ветерок доносил до нее затаившиеся в лощинах знакомые мелодии. Со слезами на глазах девушка простирала руки, звала к себе возлюбленного, а он в это время сражался с жаждавшими крови врагами, чтобы копыта их лошадей не смели топтать цветы на склонах Арагаца. Миновала осень, а пастуха все не было. Наступила зима, но он все не возвращался. И однажды весной к ним постучались сваты.
— Девушке надлежит выйти замуж, стать матерью, — сказали они, сев за стол и разложив перед ней драгоценные украшения и дорогие наряды.
— Нет, — ответила она, — я жду его.
— Он не придет, — возразили сваты.
— Придет, придет, придет! — в ужасе закричала девушка, выбежала из дома и поднялась на самую вершину Арагаца. Прошло некоторое время, родители забеспокоились, подняли людей и пошли искать ее, но так и не нашли. Разбивая о камни лицо и колени, мать искала ее по всем ущельям, причитая:
— Вернись, сладкая моя, приди в мои объятия, я тебя никому в обиду не дам! — но никто не отзывался.
И однажды отчаявшаяся и потерявшая все силы мать прилегла на траву, чтобы отдохнуть. Она лежала, беззвучно плача, и слезы ручьями текли в лощину, образуя озеро. Выплакав все слезы, мать уснула и больше не проснулась. Говорят, с тех пор девушка каждую ночь выходит на берег синего озера, оплакивает мать и возлюбленного.
— стала вдохновенно читать мама.
— Прекрасные стихи, — задумчиво сказал папа, — это Аветик Исаакян. Я считаю, что каждый человек обязан знать наизусть много стихов о своей родине. А теперь в исполнении ансамбля «Дружный» прозвучит песня Комитаса «Алагяз»…
Наматывая горные повороты на ось, «Чайка» карабкалась вверх. Она устало фыркала, словно намекая на то, что пора бы сделать привал, и мама остановила машину на зеленой лужайке.
— Прошу всех выйти: мы находимся у ворот нашего воздушного храма.
Мы высыпали из машины и в самом деле почувствовали себя в воздушном храме, где царили чистый, прозрачный воздух и вызывавший головокружение густой аромат цветов. Нам казалось, что мы не ступаем, а плывем где-то между небом и землей.
— Устраивайтесь на зеленом ковре, но не топчите цветов, — строго сказала мама.
— О, да здесь родник! — воскликнул папа голосом человека, нашедшего клад.
Мы подбежали к роднику и замерли в восторге: отливающие золотом песчинки посверкивали в воде, бегущей вниз к голубым фиалкам.