Через час после нашего побега власти собрали жителей на центральной площади и, не объявляя в чем причина такого экстренного сбора, велели ждать дальнейших распоряжений. Прислав за нами полицейских и увидев, что нас и след простыл, король послал нам вдогон наряды полицейских, но мы под покровом ночи без особого труда скрылись от них.
Поняв, что поиск беглецов напрасен, король велел распустить народ, а сам собрал в тронном зале чрезвычайное заседание правительства.
— Что будем делать? — спросил он. — Что будем делать, скоты?
— От такого слышим, — вполголоса ответил кто-то.
— Кто это сказал? Молчите? Ладно, я это выясню позже, а теперь думайте, шевелите мозгами, если они у вас есть, конечно, что будем делать?
Воцарилось каменное молчание, которое через несколько минут нарушил министр иностранных дел.
— Ваше величество, — сказал он, потерев лоб, — кто сказал, что носить рога — такое уж большое несчастье? Да-да, господа, я обращаюсь ко всем вам, кто сказал? У меня есть одно оригинальное предложение. Завтра утром глашатаи возвестят народ о том, что отныне ношение рогов является привилегией только придворных и правительства.
— Действительно, — поддержал его король, — кто сказал, что простой народ должен тягаться с нами? Секретарь! — позвал он.
— Я здесь, ваше величество, — секретарь занял место за письменным столом.
— Пишите. Королевский указ. Всем, всем, всем. Горожанам, крестьянам, ремесленникам. Сим объявляем, что отныне правительство и придворные будут носить крупные рога, что является их привилегией. Если кому-то из простолюдинов вздумается заиметь рога, дабы сравниться с людьми знатного происхождения, он будет казнен без суда и следствия. Подпись, печать.
— Ура нашему мудрейшему, справедливейшему королю! — первым крикнул кардинал. — Ура нашему рогатому правительству!
— Далее, — произнес король, и шум стих. — Я учреждаю новый орден Золотого Рога и первым награждаю им министра иностранных дел, не растерявшегося в сложной политической ситуации и внесшего такое замечательное предложение. Думаю, меня не зря называют в народе мудрейшим и справедливейшим.
— Слава нашему рогатому правителю, ура! — воскликнул министр иностранных дел, поддержанный толпой придворных.
— И еще, господа, — прервал король аплодисменты и восторженные крики. — Завтра я даю бал в честь такого выдающегося исторического события. Да здравствует самое рогатое правительство на свете, мууу!..
ОБИЖЕННЫЙ РОДНИК
Любому страданию и несчастью, каждой боли и муке приходит конец. Если страдать во имя истины, любая несправедливость будет наказана. В этом я убеждался неоднократно, а здесь, в этом краю, убедился окончательно, когда у самого истока родника мы наконец вздохнули с облегчением.
Яркий солнечный свет освещал местность, где мы остановились. Нас окружали окаменевшие деревья и цветы. Да-да, именно окаменевшие. Зрелище было настолько странным и необычным, что мы не осмеливались даже прикоснуться к деревьям: в этом краю можно было ожидать любой неприятности.
— Отдохнем немного и начнем искать исток родника, — предложил я.
— Постойте, вслушайтесь, — вдруг насторожился Чикарели, — я, кажется, слышу журчание воды.
Я прислушался.
— Да-да, это точно вода.
Забыв о всякой усталости, мы пошли на звук. По мере приближения к истоку свет становился ярче, а небо чище и лазурней. Едва мы вышли из каменной рощи, как перед нами открылось пространство, по которому разливалась печальная мелодия. Мы, как зачарованные, слушали доносящуюся непонятно откуда мелодию и неотрывно смотрели на горизонт. Ее волшебные звуки уносили нас далеко-далеко, туда, где мы оставили самое дорогое — дом, родных, друзей, работу, все-все…
Я очнулся первым.
— Это можно слушать без конца, а нам еще идти и идти, — сказал я Чикарели.
Всю дорогу мелодия сопутствовала нам, становясь все четче и слышней. И вдруг перед нами открылась сказочная картина: мы увидели сидевшую на мраморном троне прекрасную девушку с синими, как небо, глазами. Ее волосы, подобно водопаду, спадали с плеч и уходили в недра земли. Мы замерли.
— Кто ты, прекрасное дитя? — прошептал я.
— Не узнаете? Я — Вода, дочь Родника.
— Не может быть. Вот так встреча! — воскликнул Чикарели и протянул ладонь, но Вода словно окаменела.