Людмила Викторовна невольно протянула руку и погладила чертёнка по маленькой головке. Она вздохнула и ласково спросила:
— Неужели такое бывает на этом свете? Как же ты стал чертёнком Гошей?
В голосе её звучало сочувствие и удивление. И Гоша тогда поведал незнакомой женщине удивительную историю своей жизни.
ГЛАВА 20
Детские годы Гоши
В каком городе родился и жил первые годы детства, Гоша не помнит. Но очень хорошо представляет свою маму Катю. Это была просто красивая мама, да ещё к тому же добрая, справедливая и ласковая к сыну. У неё были длинные светлые волосы, высокий умный лоб и большие серые глаза. Мама хорошо рисовала и могла за несколько минут изобразить на листе бумаги такие рожицы, что у Гоши невольно рот растягивался до ушей. Рисовать мама могла бесконечно, особенно когда была в настроении. А изображать ей удавалось всё, что можно увидеть или потрогать руками, то есть людей, лошадей, машины, птиц и разных зверей. Под её карандашом рождались живые фигурки, они прыгали, бегали, резвились.
Над его кроваткой висела настоящая картина, которую до сих пор помнит мальчик. Эта картина изображала арену цирка, по которой бегали две собачки, запряжённые в коляску. В коляске же сидела наряженная пушистая кошка в соломенной шляпе. Глаза у кошки большие, зелёные, и она загадочно улыбалась. Гоша часто смотрел на эту картину, и ему тоже хотелось очутиться в такой карете и погладить зеленоглазку. Был ещё рисунок над столом, где юноша-воин, оседлав буланого коня, размахивал сверкающей шашкой. Волосы из-под шлема у него развевались, рот приоткрыт, и даже слышно было его «ура!».
Мама Катя очень редко сердилась на сына, совсем не наказывала за проступки и была очень терпелива. Зато папа Антон часто не соглашался с мамой и считал, что ребёнка надо воспитывать в строгости. Гоша просто боялся папы. Не один раз папа запирал мальчика в тёмную кладовую за то, что сын забывал убрать игрушки, помыть свою обувь или почистить зубы. Выручала всегда мама. Папа мог больно ущипнуть за руку и даже стукнуть по голове, если ему что не нравилось в поведении сына. Гоша никогда не жаловался маме, чтобы не расстраивать её. Он просто не любил общаться с папой и избегал его.
В то далёкое время его звали не Гошей, а Жорой. Жора-обжора. Таким обидным прозвищем называли его дети, когда он просил у них яблоко, конфету, печенье во дворе или в детском саду. Иногда его угощали, и он быстро запихивал еду в рот, проглатывал, не жуя, и снова просил. Жевать он мог весь день. Мама Катя, зная его отвратительную привычку клянчить у детей, часто давала ему с собой целый пакет со сладостями. Но он успевал съедать всё сам и ни с кем не делился. Вкуснее ему казалось то, что ели другие. Мама с папой уже устали говорить Жоре, что попрошайничать очень некрасиво, что у жадных людей обязательно будет болеть живот. Но пока с животом было всё в порядке, и Жора-обжора оглядывался вокруг, чтобы увидеть, кто и что ест. Особенно он любил мороженое, за один раз мог съесть две, а то и три порции и не жаловаться на горло. Его жадность приводила родителей в ужас. Просить Жора мог и у чужих людей. Так стыдно было за него, что мама чуть не падала в обморок. Папа Антон даже водил сына по врачам, думая, что у него какая-то болезнь. Но время шло, а дурная привычка у Жоры не пропадала. Родители были в отчаянии.
Как-то на Новый год приехала погостить его любимая бабушка Вера Тихоновна, мама его мамы. Она жила в другом городе и часто навещала свою дочку. Это была совсем ещё не старая, но и не молодая женщина. Подвижная, весёлая, неугомонная баба Вера привезла с собой гостинцы. Здесь были и орехи, и вино-град, и пирожки с капустой, а так же козинаки, яблоки, конфеты. Все гостинцы сложили на стол — получилась целая гора. Вера Тихоновна обняла и поцеловала своего внука в пухлые щёчки и предложила ему отведать угощение.
Жора поудобнее устроился за столом и стал «мести» всё подряд. За конфетами летели в рот пирожки, за пирожками — яблоки, за яблоками — козинаки. Баба Вера, раскрыв рот, смотрела и не знала, что сказать внуку. Наконец, наглядевшись на этого обжору, бабушка взяла его за руку и повела в ванную комнату, чтобы поговорить по душам.
Мама Катя и папа Антон уже знали, что все уговоры и назидания будут бесполезными для их ребёнка, но… попытка не пытка. В ванной комнате Вера Тихоновна попросила Жору съесть большой лимон с кожурой. Внук сначала отказывался от такого угощения, но бабушка смотрела на него так серьёзно и так сердито, что Жора, морщась от кислоты и горечи, сжевал противный лимон. В это же время Вера Тихоновна приговаривала: