Теперь разговор повёл Снегирёв.
– Пётр Максимович, – Снегирёв протянул Волошину блокнот и ручку, – расскажите нам в двух словах об «эффекте маски».
– Пожалуйста. Как вы знаете, в воде далеко не увидишь – прозрачность не та, максимум десятки метров. Поэтому зрение у китов ближнее, но зато панорамное, с широким полем обзора. С другой стороны – у поверхности воды обычно очень светло, а чуть глубже сразу же значительно темнее. Вот и зрачок у них щелевой: он лучше регулирует яркость потока света в глубине и на поверхности. Глаза у дельфинов в темноте светятся за счёт зеркального слоя – это тоже приспособление к темноте, как у других ночных и сумеречных животных. – Да ещё, знаете ли, цвета разделяются ими только по яркости, а не по окраске.
– Так, а при чём тут «эффект маски»?
– По расчёту, на воздухе дельфин близорук, а на практике они точно ловят в воздухе рыбу и мячи. В чём тут дело? Мы обратили внимание на слой густой и прозрачной слизи, выделяемой специальными глазными железами. По своим оптическим свойствам эта слизь является как бы контактной линзой. В воде она не мешает зрению, а как только глаз оказывается на воздухе, этот слой начинает работать, как система, согласующая глаз с новой воздушной средой.
– Красивая гипотеза! Мы, ныряя в маске, помещаем перед глазами слой воздуха и тем приспосабливаем свои глаза к видению в воде, а киты на воздухе обходятся контактной линзой из слизи с такими же оптическими свойствами, как вода! Ну, а какие ещё есть новые идеи насчёт ориентации дельфинов?
– Надо бы поискать материал для контактных линз с оптическими свойствами, как у воздуха, и тогда аквалангистов, водолазов, а главное, гидронавтов можно было бы освободить от допотопной маски.
– Ну что же, Пётр Максимович, доклад ты нам практически сделал по всей форме. Немного отдышались, товарищи? – обратился академик к остальным членам комиссии. – Пойдём-ка посмотрим на самих дельфинов.
ДОМАШНИЕ ДЕЛЬФИНЫ
Спустившись к морю, по плавучему настилу все перешли к большому вольеру. Дельфины медленно плавали тремя группами, в прозрачной воде было отчетливо видно каждое их движение.
– Какие красавцы! – Мешков присел и опустил руку в воду.
Один из дельфинов возник из глубины и прикоснулся к ней носом, прежде чем академик успел отдернуть руку.
– Вот напугал, чертяка! Откуда ты взялся?
Дельфин медленно развернулся и остановился у самой поверхности. Его пасть раскрылась, набирая воду, потом челюсти сомкнулись, и упругая тонкая струя воды обрушилась на соломенную шляпу и белоснежный пиджак академика.
– Вот это встреча! Холодный душ для начала!
Все рассмеялись.
– Это ещё малая доза, с поправкой на ваш чин, а нас, – весело заметил Волошин, – иногда угощают вёдрами водички. Удар хвостом – и, если зазевался, окатят с ног до головы.
– Ну, раз так, я не в претензии; знакомиться так знакомиться! А эти друзья у тебя что, для цирка приготовлены? – Мешков показал на тройку дельфинов, лихо перебрасывающих мяч.
– Мы их не учили никаким трюкам, не до того. Дельфины сами придумывают себе развлечения, и надо сказать, что преуспели в этом. Пожалуй, действительно их всех можно показывать в цирке.
– Не увлекайтесь! Успех дрессировки дельфинов в океанариумах, кажется, мало чем отличается от известного для других видов! – заметил Снегирёв. – Правда, они все премудрости дрессировки постигают много быстрее…
– Батенька мой, – не выдержал Мешков, – а вы видели хоть раз их огромный мозг? Надо быть хорошим специалистом, чтобы с первого раза отличить, что это мозг животного. Огромный, весь в бороздах и извилинах! Чему ж тут удивляться, что
они быстро дрессируются!
– Александр Васильевич! Хотя эта работа и не входит в нашу программу, но я могу рассказать…
– А ну давайте рассказывайте! Сегодня вы прямо как именинник!
– Профессор Крупинский с нашими дельфинами поставил серию интересных экспериментов. Он выяснял уровень их рассудочной деятельности…
– Это очень интересно! – откликнулся Сухов. – Помнится, американец Бастиан пытался выяснить что-то в этом роде?
– Ну, не совсем так. Бастиан пытался выяснить, может ли один дельфин передать другому информацию о том, как надо себя вести, чтобы получить рыбёшку, – вставил Снегирёв.
– Совершенно верно. А в этих экспериментах дельфины должны были решить, куда прячет человек их любимую игрушку: в плоскую фигуру, окажем, треугольник или квадрат, или в объёмную – пирамиду, куб.
– Ну и как они справились с этой задачей?
– Представьте себе, блестяще! Экспериментатор получал от дельфина мяч, закрывался ширмой и прятал мяч в объёмную фигуру, потом ширма открывалась, и обе фигуры, плоская и объёмная, разъезжались по роликам в разные стороны. В подавляющем большинстве случаев дельфин плыл за объёмной, нажимал на рычаг, фигура опрокидывалась, и он получал мяч для игры.