– «Мы очень рады познакомится с благородным Лекесом Ла-Фер, выдающимся магом и воином, но удивлены, что ты предпочёл общество солдат более благородному собранию?»
Я отметил, что барон не уточнил сеньор я или дон, а это серьёзно влияло на статус, но решил пока на этом не зацикливаться. А вот на вторую часть его выступления следовало ответить:
– «К сожалению мне не сообщили, что среди гостей присутствуют благородные доны, тогда бы я обязательно ненадолго заглянул засвидетельствовать своё почтение. Общаться с прихлебателями даже весьма уважаемого мною барона Микилееса мне не интересно».
– «Значит ты предпочитаешь обществу знатных и умных людей общение с солдатами» – вставила своё слово баронесса.
– «Знатные и умные люди должны понимать, что завтра и послезавтра мне идти с моими солдатами в бой. И, чтобы сражение протекало успешно, я должен чувствовать их, а они меня. Тем более, что только что они вышли из смертельной схватки и разумный командир обязан их похвалить и поощрить. А люди, которые этого не понимают, не могут считаться умными и я сомневаюсь в их знатности».
– «Немного резко» – шепнул мне не разжимая губ Микилеес. А баронесса коротким кивком показала, что принимает мои доводы. Разговор продолжил её брат, которого моё заявление о «прихлебателях» явно задело:
– «Надеюсь, что благородный Лекес понимает, что хороший хозяйственник не менее важен, чем опытный командир, и без него война вряд ли закончится успехом».
– «Разумеется ты прав барон, хороший хозяйственник необходим всегда, особенно в военное время» – я демонстративно улыбнулся Маэрим и коснулся её руки, «но я говорил не о хозяйственниках, а о писарях, которые перекладывают бумажки с одного угла стола на другой, не задумываясь насколько они соответствуют действительности. Короче говоря, меня интересует еда в котлах, а не в отчётах».
– «Правильная позиция» – улыбнулся Кабаль, «я давно говорю Микилеесу, что надо разогнать его шайку писарей поганой метлой и предлагаю ему хорошего управляющего, чтобы он мог заняться столь милыми его сердцу военными делами».
– «Мне некогда было поинтересоваться как идут дела в хозяйстве Микилееса, но боюсь, что ты прав» – по лицу Миле было видно, что дела идут хуже некуда.
– «Теперь я хотел бы поговорить о главной нашей проблеме» – Кабаль явно не знал как сформулировать интересующий его вопрос, «о том оскорблении, что нанёс Мейон нашему роду, но хотел бы это обсуждать в предельно узком кругу». Я посмотрел на своих офицеров и назвал их поимённо:
– «Дмитрий, Вадим, Юрек, Куини, барон Фари-Туинес прав, есть интимные дела, о которых желательно знать как можно меньшему числу людей. То, что из нашего разговора будет касаться вас, я расскажу завтра. А сейчас попрошу устроить наших солдат на ночь, я писарям не доверяю».
– «А я помогу вам» – Микилеес встал и вместе с офицерами вышел. После некоторой паузы барон спросил нас с Маэрим:
– «Возможно вы знаете, какое страшное оскорбление нанёс Мейон баронессе и, тем самым, всему нашему роду?»
Маэрим удивлённо посмотрела на Кабаля, потом на Мегион и потом на меня. А я, тщательно продумывая каждое слово сказал:
– «Да, я видел записи Мейона и меня этот его поступок, как впрочем и другие, сильно возмутил. Впрочем баронесса держалась достойно, а Мейон убит».
– «Кто ещё видел эти записи?» – Мегион раскраснелась то ли от возмущения, то ли от стеснения.
– «Никто, но я хотел бы ещё раз просмотреть их вместе с Тиумом, там много деталей, объясняющих поведение бейлифа и его помощников».
– «Раз это тебе нужно для дела, то конечно можешь ещё раз их просмотреть, Тиум тоже не будет никому рассказывать об увиденном, если его предупредить» – согласился Кабаль, «но я надеюсь, что более никто этого не увидит?» Маэрим умоляюще посмотрела на меня.
– «Тебе я ни в коем случае не покажу, а то ты не будешь спать ночами, представляя, что сделал бы с тобою граф». Фари-Туинес облегчённо вздохнули, напряжение резко спало.
– «Да Мейон убит, но в своё время мы отписали по этому поводе бейлифу и Терейну, но они ничего не пожелали сделать» – с едва скрытым возмущением продолжил Кабаль».
– «Почему же ничего» – возразил я, «бейлиф немного пожурил свою подружку, а Терейн порекомендовал ему заняться Маэрим».
– «Подружку?» – не поняла Мегион.
– «Я не разбираюсь в гомосексуальных связях и не знаю как правильно определить статус Мейона, но он был сексуальным партнёром бейлифа».
– «Неужели» – воскликнула баронесса, «ходили слухи, что бейлиф предпочитает мальчиков, но я этому не верила».
– «Маэрим» – обратился я к своей напарнице, «тебя не затруднит позвать Мартина с моей сумкой и я продемонстрирую всем записи Мейона».
– «Не надо» – остановил Маэрим Кабаль, «мы тебе безусловно верим».
– «Тогда что вы от меня хотите? Чтобы я убил бейлифа?»
– «Мы хорошо знаем, что бейлифа почти невозможно достать» – обратилась ко мне баронесса, «но если ты убьёшь Терейона мы будем тебе весьма благодарны».
– «Это тоже непросто сделать».
– «Владения рода Фари-Туинес весьма богаты, а раз ты ведёшь войну, то тебе понадобятся большие средства».
– «О конкретной форме и размере благодарности договаривайтесь с Маэрим» – она хищно улыбнулась, «мне же нужно: свободный проход по территории ваших баронств и возможность передохнуть моему отряду в любом вашем замке до трёх ночей подряд».
– «Боюсь, что некоторые наши родственники откажутся это сделать».
– «Списки тех, кто согласится и тех, кто откажется, передадите мне через Маэрим, но учтите, что после безобразий Мейона бейлиф заявил, что все представители рода Фари-Туинес являются его личными врагами. Он хорошо понимает, что чтобы вы не говорили, но этого ему не простите. А теперь я оставлю вас для переговоров с Маэрим, только учтите, что у нас мало времени, менее полутора часов».
Я взял камень-шпион и вышел из комнаты. Там ждали меня Микилеес, Вадим, Юрек и Мартин с сумкой и мешком.
– «Я выделил твоим воинам центральные казармы замка, там почти двести мест» – обрадовал меня Миле.
– «А нам просто нечего сейчас делать» – сказал Вадим.
– «Найдётся здесь поблизости свободная комната» – поинтересовался я барона.
– «Конечно, прошу» – он поднялся на третий этаж и привёл нас в угловую комнату с зашторенными окнами.
Я обошёл её по часовой стрелке и поставил глухую защиту от подсматривания и подслушивания. Потом велел Мартину сгрузить всё в одно из кресел и встать у двери и охранять. Дверь я запер заклинанием. Потом вытащил камень и положил на стол, рядом положил трапецоид для записи, а сам сел напротив. Остальные уселись рядом со мной. Мы успели вовремя – на краю поля был конный отряд с факелами, скакавший к Муур-Хуказу. Четверо из подъехавших соскочили с лошадей и подошли к телу – Терейон и молодой маг склонились над казнимым, а двое солдат передали поводья лошадей второй четвёрке. Эта четвёрка целиком состояла из солдат и они отъехали на три десятка метров. Муур-Хуказ силился предупредить их о гранате, но заклинание не позволяло ему говорить. Терейон приказал солдатам перерезать верёвки и положить его на носилки, а потом спросил у мага:
– «Можно ли его спасти или лучше прекратить его мучения?»
– «Шансы есть» – ответил маг, «но небольшие».
К этому времени солдаты перерезали верёвки и подняли тело. Скоба взрывателя оттолкнула гранату, и та подкатилась прямо под ноги к Терейону. Он наклонился посмотреть на мой подарок, даже потрогал её и тут сообразил, что сейчас произойдет. Что-то крикнув магу, он начал быстро строить щит, но успел дотянуть его только до середины бедра. Я впервые видел взрыв тяжёлой противопехотной гранаты – осколки перебили Терейону ноги, а один раздробил ему колено и он упал, но сумел что-то прокричать второй четвёрке. Магу осколки тоже перебили ноги, а один вонзился в живот, чуть ниже пупка – то, что выше маг успел закрыть щитом. Больше всех досталось солдатам, оба были убиты осколками, а Муур-Хуказ опять выжил, хотя несколько осколков и получил.