– «Лекес, на тебе слишком много держится. Не дай Бог случись что, тогда ни я, ни кто-нибудь другой тебя не заменим. А если представится возможность захватить город? Вы что, вдвоём с Мартином будете захватывать?»
Определённый здравый смысл в его словах был. Тем более, что бейлиф считал, что Лекес, то бишь я, никогда в одиночку не действует, а только во главе отряда. И разубеждать его было пока неразумно. Но уже шёл одиннадцатый час, а терять время на формирование отряда не хотелось, и я «обрадовал» Куини, сказав, что тогда я забираю его взвод. Он действительно обрадовался, сказав, что собирался дать им марш-бросок по лесу, а любой выход из замка надо долго и нудно согласовывать. А так поездка со мной будет для них лучшей закрепляющей тренировкой. Сейчас они в казарме заберут сухие пайки, которые он уже приказал для них подготовить, и вперёд. Куини отдал соответствующие команды командиру взвода – немолодому мужику с двумя сабельными шрамами на правой щеке и сказал, что сам он возвращается к Дмитрию. Канаменис – так представился мне командир взвода, отправил людей за пайками, а одного за лошадьми и одним мулом для нас с Мартином. Через десять минут отряд был готов и я стал настраивать рамку на ближайший к городку лесок. Портал был сделан широкий – всё равно услышат, но когда отряд по двое проскочил окно, то повёл его галопом по дороге к городу, подальше от места высадки. В сёдлах все сидели прекрасно, кроме меня. Удерживаться в седле мне удавалось только благодаря магии. Немного не доезжая до городка, я велел свернуть в лес, где мы и расположились на большой поляне. На деревьях вдоль поляны сидело несколько десятков крупных птиц, похожих на тетеревов. Решив на них поохотится, я набрав и сложив в руках три пятёрки камушков, подготовил заклинание и каждым сбил птицу. Воины кинулись к ним и быстро свернули им шеи. Мартин подвёл мула, который скакал за ним в поводу. И связав три пары птиц повесил ему на спину. Остальных птиц приказал ощипать и добавить в суп из сухих пайков.
– « И не забудьте вынуть внутренности, а то горечь будет» – крикнул я им обернувшись.
Однажды в походе ещё в советское время инструктор подстрелил двух дроф, чтобы немного разнообразить наше питание. Но дежурные девушки, готовившие обед ограничились тем, что только ощипали птиц, а внутренности вынуть не догадались. Жёлчь разлилась и суп есть было невозможно. И хотя это были мужики, а не девчонки, причём прожившие несколько лет в лесу, мне показалось, что напоминание будет им не лишним. Мы же с Мартином шли в город, изображая братьев Ожидающих, подрабатывающих охотой. Это довольно своеобразное братство, не имеющее чёткой структуры, канонических книг или Устава. Они верят, что их Бог – а в Тао-Эрис много богов, идёт к ним. Но так как в мире много несправедливостей, а он пытается каждую исправить, то идёт он долго. Поэтому они в своих хламидах – единственная установленная верхняя одежда, бродят по дорогам, ибо первый, кто его встретит, станет главным жрецом. Но так как нищенство в Тао-Эрис не принято – то им не подают, а разного рода братьев разных богов много, и каждый из них вынужден сам заботиться о хлебе насущном. Воистину, на Бога надейся, а сам не плошай.
Так мы и вошли в юго-западную слободу, находящуюся снаружи стен, и не спеша пошли в город, помня, что спешка для Ожидающих является одним из смертных грехов. Народу на улице было мало, никто без крайней необходимости старался по улицам не ходить, а если уж припирало, то пытались побыстрее покинуть главные магистрали. На нас, бредущих по середине улицы, посматривали с некоторым удивлением, но братья любых конфессий здесь считались блаженными. Приблизившись к воротам, с удивлением заметили, что они нараспашку, а стражи нет. Только в стороне стоял какой-то военный, спрятав меч под полою плаща, и наблюдая за входящими. Решив не мешать ему нести таким странным образом службу, мы пошли к центру города, откуда доносился шум. Улицы в городе были ещё более пустынными, чем в слободе. Лишь изредка, какая-нибудь закутанная фигурка перебегала улицу, а передвигаться все предпочитали по задворкам. Выйдя на площадь, мы увидели очередное мерзкое и идиотское представление, организованное младшим помощником бейлифа. На подмостках стояли подобия креста и на них были распяты четыре обнажённые молоденькие девушки. Перед ними стоял парень с ржавым тупым мечом в руках и ВЕЩАЛ. Пересказывать его выступление не хочу, а смысл состоит в том, что любая женщина – это сосуд грязи и мерзости, и он младший помощник бейлифа изведёт их всех. Но так как он не хочет пачкать свои ручки, то Небо ему послало двоих, которым он поручит вскрыть этим мечом им животы и вынуть внутренности. Вокруг толпилось десятка полтора ублюдков – банда младшего помощника, которые отрезали нам возможность отступления и затолкали на подмостки. На самой площади стояло несколько сотен горожан с унылыми лицами.
– «Вызывай отряд» – шепнул я Мартину, и он сломал под хламидой какую-то палочку.
Младший помощник подошёл ко мне, воткнул меч рядом со мной и велел мне его взять. Взяв меч, мне пришлось выслушать нудную инструкцию, что удар должен наноситься сверху вниз и разрубить только живот, но не в коем случае не убить. Сделав максимально тупое лицо, я взмахнул мечом, приноравливаясь к отсутствующему балансу и едва не разрубил ему нос. Он отскочил и начал долго объяснять мне, что он думает обо мне, моих родственниках, в число которых он почему то зачислил мула, горожанах, которые не смеют …
Мне надоело его слушать. Точно следуя его инструкции вертикальным ударом я разрубил ему живот, включая гениталии и анус. Он упал на край подмостков, будучи не в состоянии выдавить хотя бы звук от шока. Как и требовалось, его внутренности вывалились наружу и свесились с подмостков. Казалось, что все на площади превратились в статуи. До бандитов начало что-то доходить и они высматривали щёлку, по которой могли бы удрать с площади. На несколько взглядов брошенных на меня, я ответил такой улыбкой, что мысль удрать через подмостки немедленно покинула их. Наконец что-то дошло и до толпы. Некоторые вытащили мечи и кинжалы и вся толпа стала медленно подходить к бандитам. Последние не придумали ничего лучше, как упасть на колени и молить о пощаде.
– «Законченные дебилы» – подумал я, срывая камень младшего помощника. Я стоял над телом на коленях и мои действия не были видны, тем более что все взгляды сосредоточились на бандитах. Камень отправился к своим сёстрам, а подставка, скомканная рукой в подобие трубки, легла в карман.
– «Эти бандюганы могли попробовать прорваться, наверное их бы убили, но всё лучше чем быть растерзанным толпой» – тут до меня дошёл идиотизм моего поведения, «распятые девушки, они видели, что я забрал у мальчишки его камень. Ничего, это мы успеем поправить».
Бросив меч, я вытащил свой нож и начал перерезать привязывающие их верёвки. Далее, гладил их по головкам, успокаивая и убирая все воспоминания, начиная с падения младшего помощника на подмостки. Снизу донёсся жуткий вой, толпа кончала ублюдков. Закончив с девушками, я подошёл посмотреть. Горожане настолько ненавидели издевавшихся над ними бандитов, что не стали немедленно их убивать, а начали отрывать от них понемногу. Раздался звук рога, мой отряд, проскакав через ворота, ворвался на площадь. Командир сразу понял ситуацию, и отделения, обтекая толпу справа и слева шагом направились ко мне. Младший помощник бейлифа был мёртв, по-видимому сердце не выдержало болевого шока, и Мартин, достав свой меч, готовился отрубить ему голову.