- А почему у вас нет няни? Или помощницы? Ведь ты тоже учишься? И наверно, посещаешь дополнительные занятия? Как ты успеваешь?
- Что вы, мы не доверяем чужим людям! Справляемся сами. Фёдор ходит в частный детский сад. В те дни, когда он не посещает изостудию, находится в садике до семи часов вечера, и я везде успеваю. В выходные с Фёдором чаще папа, а я занята своими делами. Ну только если у папы срочная работа, тогда в выходные с Фёдором ненадолго остаюсь я, или папа берёт его с собой. Тяжело приходилось, когда Федя был маленьким и часто болел. Тогда папе часто приходилось жертвовать работой. Сейчас полегче.
- Да уж, - Маша стиснула руками виски, пытаясь уложить в голове всю свалившуюся информацию. - Но вы молодцы! Вы огромные молодцы с папой! И ещё, Лика, обсуди с папой вот что: я предоставлю о себе любую личную информацию, а вы можете, если нужно, оставлять ненадолго Фёдора со мной. Дома или в изостудии, - в зависимости от того, где я буду находиться. Договорились?
- Хорошо, спасибо, Мария Андреевна!
- Можешь называть меня по имени и на "ты", Лика. Но только не в студии, не при учениках. Там я всё же должна оставаться Марией Андреевной, а не Машей.
Она сама удивлялась тому, что произносит. Однако сейчас не было времени обдумывать всё. Обдумает потом, в спокойной обстановке.
Маша заметила, что Лика как-то странно смотрит, будто хочет спросить о чём-то, но не решается.
- Что, Лика? О чём хочешь спросить?
- Ты слушаешь рок по вечерам?
- Конечно, - кивнула Маша. - А что? Сильно мешает?
- Мне? Нет, - улыбнулась вдруг Лика. - Папа ворчит иногда. Но ты не переживай, слушай!
Ага, иногда! И только ли ворчит?
В этот момент отец, - лёгок на помине, - позвонил Лике и сообщил, что он уже дома. Гости быстро откланялись, а Маша осталась один на один с одолевающими её мыслями и загадками.
Глава 5
Так уж получилось, что предложением Маши Осетровы воспользовались уже на следующей неделе: в гимназии, в которой училась Лика, в один из дней перенесли занятия по подготовке к будущему экзамену на более позднее время
Отец Лики и Фёдора в этот день уехал по делам службы в соседний город и должен был вернуться лишь поздним вечером. По договорённости с Ликой и отцом семейства, Фёдор находился в изостудии с Машей и помогал ей проводить занятия в средней и старшей группах. Потом Маша с Фёдором ушли домой к Маше, готовили салат, пекли шарлотку и ждали Лику.
Засиделись в этот день до тех пор, пока Фёдору не пришло время ложиться спать. Лика принесла Маше огромную коробку конфет: сказала, что папа перевёл деньги и велел купить что-нибудь для Марии Андреевны, в виде благодарности.
Маша понимала, что сама сделала бы так же, потому отказываться от "благодарности" не стала, однако коробку сразу открыла. Это было удивительно, но лучшей благодарностью для Маши стали искренняя радость и воодушевление Фёдора, особенно, когда он помогал "Марии Андреевне" в изостудии.
А ещё Машу очень радовало то, что Лика стала гораздо более открытой и общительной. Девочка оказалась совсем другой, не такой, какой хотела казаться. Выяснилось, что общение ей нужно едва ли не больше, чем младшему брату, хотя, надо отдать должное отцу ребят, чувствовалось, что он посвящает детям всё свободное время, говорит с ними, обсуждает их проблемы, помогает в разрешении сложных ситуаций.
Пока Фёдор играл в компьютере, надев наушники, Маша и Лика продолжали пить чай с конфетами.
- Маша, а как давно ты стала носить дреды и сделала пирсинг? - спросила Лика.
- Наверно, с твоего возраста, лет с пятнадцати. Или с шестнадцати. В общем, давно. У меня были и синие дреды, и белые, и чёрные, и зелёные, и красные, и цвета капучино, и серебристые...
- А твои родители? Значит, они не были против?
- Нет, мама и папа никогда не ущемляли меня в плане экспериментов с внешностью. Для меня всегда существовали лишь два требования со стороны мамы и папы: отсутствие вредных привычек и добросовестная учёба в школе, а потом в вузе. Эти требования я выполняла на сто процентов. А родители, в свою очередь, никогда не вмешивались и не вмешиваются в мою жизнь. А что? Для тебя эта тема под запретом?
- Ну не то что под запретом... - замялась Лика. - Но папа всегда высказывается категорически против всего такого.
- Почему? Чем мотивирует?
- Папа считает, что когда человек слишком много и сильно экспериментирует с внешностью, это компенсация каких-то внутренних комплексов, дисгармонии, неустроенности. Попытки привлечь к себе внимание, эпатировать окружающих. Папа уверен, что чем большей гармонии достигла личность, тем меньше ей нужно внешних эффектов.
Интересно, конечно. Возможно, теория строгого родителя и имеет право на существование, однако в ней есть явно провальные и слабые места! Если следовать логике Осетрова-старшего, то наиболее гармоничная личность может позволить себе даже и не мыться, чего уж там! Или хотя бы не пользоваться дезодорантом. В общем, классический бодипозитив - это вообще очень гармонично, так выходит.
- А тебе самой хочется каких-то перемен во внешности, Лика?
- Иногда хочется стать как-то поярче что ли. Может, волосы покрасить в ярко-рыжий. А ещё... - Лика совсем понизила голос, почти зашептала. - Еще я мечтаю о небольшой татуировке. У тебя есть татуировки, Маша?
- Нет. Но исключительно потому, что мне они не нравятся в принципе. Иначе я бы непременно набила. А тебе, видимо, придётся потерпеть до совершеннолетия, Лика. Всё же отца расстраивать нельзя, и перечить ему в подобных вещах вряд ли следует.
Конечно, Маша сказала это, хоть так и не думала. Однако по-другому она сказать не могла. К счастью, Лика была с ней полностью согласна:
- Вот и я так решила. Спасибо, что понимаешь меня, Маша! А можно ещё вопрос?
- Конечно!
- Сколько тебе лет, Маша? Я знаю, что неприлично задавать подобные вопросы, но мне очень интересно.
- Двадцать семь, и в этом нет никакого секрета.
- А почему ты не замужем, Маша? И почему у тебя пока нет детей? Вот например, когда я родилась, маме было девятнадцать, а папе - двадцать два.