Лис топтал камни на краю обрыва в поволоке густых теней, наминая пальцами канат, а над его плечом, как ручной попугай, парил Зузу.
— Уже лезем! — отозвался ему Боуи, который уже подверг испытанию прочность каната и силу Фога Вулписа, когда спускался за Жанной.
— Вот видите, Сир! — захихикал Даск, зависнув у лисьего уха. — Ваша Жанна подружилась со своим врагом. Надо же! С вами она не так добра!
Мистер Вулпис оттолкнул летучую мышь жестом, коим обыкновенно отгоняют докучливую муху.
Ближе к середине дня мыши и крысы собрались на пиршество в большом зале, во внешней части замка. Они наводнили каждый сантиметр пространства, пренебрегая стульями и столовыми приборами. Хотя еды, по заверениям Даска, хватало на всех, потасовки все равно были. Рыбу растаскали по всем углам, рыбные хвосты выглядывали из узеньких дыр мышиных туннелей, и жуткая вонь не выводилась ничем.
Из-за этого Жанна, Боуи и мистер Вулпис переместились на балкон и отобедали под открытым воздухом. Наполнив живот свежей рыбкой, Жанна умыла мордочку лапкой и, смеючись, скакнула на постамент, на котором Боуи настраивал нечто вроде телескопа или подзорной трубы.
И без аппарата отсюда открывался отличный вид на северную территорию Крысиного Королевства. Это обуславливалось тем, что замок — не только располагал самыми глубокими подземельями, но и грандиозно возвышался в высоту, затмевая своими абстрактными формами все неказистые постройки в этих краях.
— Ух ты! — не сдержала восхищения Жанна, примкнув одним глазом к линзе и ворочая трубой по сторонам. — Какой вид! Кажется я вижу реку! Мистер Вулпис, не желаете взглянуть?
Лис был не против поглазеть на город. Это давало ему неплохую возможность сориентироваться на местности. Он развернул трубу строго на Северную гору, отрегулировал фокус и тотчас отпрянул назад, едва не рухнув с постамента: внутри горы сиял гигантский красный глаз. Послеполуденный свет расцветил его так удачно, что мистер Вулпис только со второго раза осознал, что глаз — стеклянный и, судя по всему, принадлежит меку. Вот только каков же в габаритах обладатель такого глаза-исполина?
— Что вы увидели? — проявила любопытство Жанна.
Мистер Вулпис почесал нос:
— Ничего, — сказал он. — Просто гора.
Глава 23
«Крысиный Сонет»
— Всё будет хорошо! Всё будет хорошо! — причитал баран, всем телом вжимаясь в свое кресло. Как только ночь усыпляла город, господин Беан затворял все замки и зажигал все свечи в канделябре, чтобы отпугнуть от себя ползучие лики тьмы. Его знобило так, что ни камин, изрыгающий в трубу сытое пламя, ни чашка горячего чая от любимой жены — не унимали его дрожи. Баран добился освобождения под залог, так как в королевской полиции дежурил свин. С солидарностью копытного тот вошёл в положение Беана и утвердил, что доказательств в его виновности пока нет, а вот конфликтовавший с ним волк, из слов свидетелей, вёл себя чрезвычайно агрессивно.
— Милый, ты уверен, что с тобой всё хорошо? — спросила миссис Беан, запоздало отходя ко сну. Сына она уже уложила, а теперь и сама облачилась в ночное платье.
— Я лишь самую малость замёрз, — ответил тот квелой улыбкой.
Миссис Беан с подсвечником в копыте, приклонилась, чтобы её любезный муж смог запечатлеть на её лбу скупой поцелуй.
— В таком случае, — выпрямилась она, — не забудь погасить огонь.
— У-гу, — откликнулся баран отвлеченно.
— Я серьёзно, милый! — громче повторила миссис Беан. — Ты знаешь, как я ответственно отношусь к технике безопасности. Да и дом уже достаточно нагрелся, чтобы с уютом заснуть. Не хочу повторения той трагичной истории с тетушкой Присциллой… — тараторила она, цокая копытами к выходу из гостиной.
Но муж её уже не слышал и не слушал: снаружи донёсся волчий вой, господин Беан прекратил раскачиваться в кресле и вылупил глаза в окно. Второй хищный клич достиг уже и ушей жены. Она проглотила язык на полуслове и, выждав, когда вой стихнет, властно сказала:
— Муж! Иди-ка ещё разок проверь главную дверь. Я же — займусь задним двором и проверю сына.
Миссис Беан вышла за дверь. Пройдя через тёмный коридор, она ступила на голубоватые озера света, разлитые по доскам просторного помещения с выходом на террасу. Косой луч оросил и бильярдный столик, за которым её муженек любил позабавляться с высокопоставленными господами. Не успела миссис Беан дойти до дверей, как на площадке потемнело. Огонёк свечи в её копытце потух от сквозняка.
В дурном предчувствии миссис Беан попятилась к лестнице. Тьма, что завесила окна сплошной пеленой, имела глаза, причём, — не одну пару. Всматриваясь в нутро дома, те полыхали потусторонним свечением.
Считав с бараньей мордочки страх, тьма осклабилась и разбрелась на отдельные силуэты. Грохочущий хохот их смешался с душераздирающим волчьим воем.
Выронив свечу, миссис Беан рванулась к лестнице, вопя, что есть мочи:
— Волки! Волки! Волки! За нами пришли волки!
Тем же временем господин Беан, услыхав крики жены, не сделал ничего. В подчинении у страха, он окаменел каждой мышцей в теле. И когда сын истошно заревел в своей спальне на втором этаже, горе-папаша не то что не двинулся, но и ход мыслей не поменял:
— Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… — твердил он фразу, как мантру. — Плач и крики все неумолкали, но господин Беан уже не улавливал ничего из того, что его окружало. Он сконцентрировался на сгустке ужаса, копившемся в горле и стесняющим его дыхание.
— Не пугайся, славная барашка! — возвестил голос хищника в коридоре. — Тебя мы есть не станем. Хотя… — Волк фыркнул, с наслаждением втягивая ноздрями запах бараньей шерсти. — Пахнешь ты восхитительно! К сожалению, заказ поступил только на одного Беана!
Дверь в гостиную приоткрылась, оповестив о прибытии гостя тягучим скрипом.
Гортанный смех проник в комнату, поколебав устоявшийся в ней воздух. Смех подкрадывался к Беану со спины — нерасторопно, играючи. Он достиг кресла, с которым тот мысленно слился. Похрустывая, как сухая трава, сжатая в кулаке, голос зашелестел у барана над ухом:
— Наш заказчик просил передать привет от его простреленного плеча, — щекотливо хихикнул он. Спинку кресла смяли две белые лапы. Когти звякнули, как лезвия, резко выдвинутого перочинного ножа. — Ничего личного.
* * *
Уже два долгих дня Жанна и Фог Вулпис гостили в Крысином Королевстве. И если первую — все устраивало, то лис в этом во всём никакой радости не находил. К своему огорчению, он стал замечать, что кошка всё чаще и чаще пропадает в компании Боуи. За обеденным столом, к которому мистер Вулпис присоединялся только приличия ради, они обсуждали театр и что-то ещё не менее возвышенное, в чем лис не разбирался в меру своей непросвещённости в искусстве. Таким образом, мистер Вулпис был вынужден торчать часами напролёт в стенах замка, разделяя одиночество с занудой-Даском. Летучая мышь, порхая по пятам за лисом, подло посмеивалась, давя на больное:
— Видите, Сир, никому, кроме нас, вы не нужны. По-моему, Его Клыкастое Высочество увлёкся вашей Жанной, а она — им!
— Пф, глупость какая! Они же разного вида! — всплеснул лапами лис, проминаясь как-то пасмурным днём по верхним коридорам, окаймляющим замок по окружности. Стёкол в замке не было, и разбуянившийся ветер задувал внутрь, заставляя непрочный металлический каркас дребезжать вместе с полом.
— Ну а вы, Сир? Вы и подавно другой. Жанна, может быть, и последняя в своём роде, а вот вы… вы один и единственный с самого рождения.
— Ты-то откуда знаешь? — пренебрежительно отозвался мистер Вулпис.
— Это и дураку понятно. Меков мы видим каждый Божий день, но такой экземпляр, как вы — нам в новинку. Кто вы такой? Откуда родом?
— Хотел бы я знать, — пробормотал лис, и остановился. Слух его привлекла монотонная песня мека, звучащая где-то в отделении. С недавних пор, всякий раз, когда мек проходил мимо, мистер Вулпис воспринимал его песнь иначе. Теперь на её траурный мотив накладывались строчки, слёзно напетые Жанной в его повреждённом вирусом сознании. Само собой, слова жили лишь у него в голове, и жили они там голосом и образом Жанны. Противостоять им не было смысла, так как, волей-неволей, они воплощали себя в звуках у него на языке.