— А что это у вас за мыло, Розалия Львовна? — поинтересовался Орфей Игнатьевич, выходя из душа. — Почти совершенно не мылится, но при этом замечательно моет тело. Главное, что расходы при этом сводятся буквально к минимуму.
— Это, наверное, Федечки моего мыло, — отвечала Розалия Львовна. — Им всегда из Института здоровья присылают что-то особенное. Чтобы результаты показывали.
— Знаете, коллега, я теперь так замечательно себя чувствую, что тоже, кажется, покажу очень хорошие результаты.
Всю первую половину дня коллеги успешно репетировали дуэты, а после отправились на пляж. Однако не вынесли жары и вернулись. Белугин до вечера спал, похрапывая разинутым ртом, а если просыпался, освежался под душем, нахваливая экономичное мыло. Розалия Львовна, откинувшись в кресле, дремала или обмахивала себя дамским журналом.
Ночью в воздухе повисла такая тяжёлая и липкая духота, что спать стало совершенно невозможно. Дождавшись первых лучей солнца, путешественники поменяли себе обратные билеты и поехали в аэропорт.
В два часа дня они приземлились в Шереметьево, а в три подкатили к дому.
— Здравствуйте, Варвара Степановна, — поздоровалась с консьержкой Соловьёва.
— Здравствуйте! — расплылась та в сладенькой улыбке. — Здравствуйте-здравствуйте, — повторила она уже совсем по-другому, злобно глядя вслед поднимавшейся к лифту парочке. — Что б он прибил вас сейчас обоих, развратники…
И Варвара Степановна потянулась к телефону.
— Какое интересное лицо у этой дамы внизу, — сказал Белугин в кабине лифта. — Глаза такие особенные, как у ведьмы. Наверное, в молодости сводила с ума мужчин.
— Это вы про нашу консьержку? Да, действительно, сводила в каком-то смысле. И не только мужчин. Она работала гипнотизёршей в цирке. Может быть, вы даже помните — по всему городу были такие афиши: АТТРАКЦИОН «УДАВ И КРОЛИКИ». Она смотрела, а все делали, что она хотела — кто лаял по-собачьи, а кто вдруг по-французски начинал лопотать или на фортепьяно…
В этот момент в сумке началась отчаянная возня, а самогуды многозначительно сыграли бетховенское «та-да-да-да-а-а». Но из-за громкого гудения лифта никто ничего не расслышал.
— Вот как? — удивился Белугин. — Хотел бы и я обладать такими способностями. Тоже, знаете ли, в некотором роде… гипнотизировать.
— Но ведь вы, дорогуша, и без того ими почти обладаете… — голос у Розалии Львовны сделался грудным, она обняла своего кумира и неожиданно впилась в него губами.
— Не надо… — зашептал тот испуганно. — Могут увидеть, сейчас откроются двери…
И двери открылись.
А на площадке стоял муж Розалии Львовны, чемпион города по поднятию штанги.
— Федя? — беззвучно пискнула певица. От испуга она разом потеряла свой голос.
— А это кто? — вопросил Федя пароходной трубой. — И почему он в моих шортах?!
Орфей Игнатьевич всхрипнул и потерял сознание.
Часть четвёртая
ГДЕ БЫЛА СОБАКА ЗАРЫТА
Глава первая
ЗАМЕДЛЕННОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ
Известий от Мямлика не поступило, и редактор начал оперативное совещание без него.
— Товарищи, — заговорил он с печалью в голосе, — мы провели большую работу и ничего не добились. Единственную реальную улику в этом деле раздобыли не мы, а сотрудники милиции. Я имею ввиду изъятое у электрика Фазы колечко и опознанное генералом Бульбой как принадлежащее его супруге. Однако я полагаю, что Фаза к квартирным кражам непричастен. Каким же образом колечко попало к нему в карман? Товарищ Шустрик, давайте внимательно посмотрим видеозапись вашего наблюдения за объектом с самого начала…
Шустрик обрадовано кивнул, воткнул себе в живот штекер, и на экране редакторского компьютера появилось изображение.
Вот Фаза вышел из лифта, сбежал по ступенькам, облокотился о стойку консьержки и затянул разговор. «…Прибедняется! Пенсия будто бы маленькая, а у самой Крамской на стене висит в подлиннике. — Музею! Да будто бы у нас в музеях картин мало! — Говорит, что в квартире такую ценную вещь хранить опасается. — Давайте я вам воротник поправлю…»
— Стоп!! — крикнули разом Мурзилка и Буквоедов. — Назад! Медленно — последнюю — фразу. На её руку смотрите!..
Шустрик послушно вернул изображение и пустил его снова, в замедленном воспроизведении. Теперь и он тоже отчётливо увидел, как из пальцев Варвары Степановны — в тот момент, когда она умильно смотрела в глаза электрика и поправляла ему воротник — выскользнуло колечко с камешком.
Буквоедов победоносно откинулся в кресле и снял очки.
— А это ещё не всё… — послышался снизу знакомый голос.
На полу, в дверях кабинета, стоял Мямлик. Он ещё не окончательно принял свою естественную форму и в общих чертах смахивал на бывший в употреблении кусок мыла.
Глава вторая
ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ УДАВА
Наступил вечер, консьержка Варвара Степановна зажгла на своём посту лампу с зелёным абажуром. Она делала вид, что листает газету, а на самом деле косила глазами в сторону улицы, будто паук, поджидающий добычу в своей засаде.
И вот на пороге появилась пенсионерка Чумичкина из сорок пятой квартиры. Консьержка встала и подалась вперёд.
— Прогулялись, Прасковья Ниловна? — залебезила она с улыбочкой. — Булочки, хлебушка купили?..
— Купила, купила, Варвара Степановна, — отвечала пенсионерка. — Спокойной ночи вам отдежурить.
— Одну минуточку, Прасковья Ниловна, а вот посмотрите, что это мне в глаз вот сюда попало…
Чумичкина перегнулась через барьер, заглянула консьержке в глаза… и вдруг застыла в этой неловкой позе, будто брошенный как попало пластмассовый манекен.
У Варвары Степановны лицо сделалось злое и нехорошее.
— Слышишь меня? — прошептала она.
— Слышу… — слабо и безжизненно отозвалась пенсионерка.
— Иди к себе, сними со стены картину и принеси. Да так, чтобы никто не видел.
— Хорошо…
Чумичкина, вытянув перед собой руки, зашагала к лифту. Консьержка встала, прошлась туда-сюда и задымила папиросой.
Прошло несколько минут. Вот лифт снова загудел, Прасковья Ниловна вышла и приблизилась к консьержке. Протянула ей картину. Та посмотрела на подпись через лупу, спрятала картину под стойку и, пристально глядя в глаза своей жертве, зашептала:
— Теперь иди домой и ложись спать. О том, что было, не вспомнишь.
— Не вспомню…
— Иди.
Чумичкина повернулась, зашагала к лифту… но в этот момент на площадке вдруг вспыхнул яркий свет и со всех сторон, откуда ни возьмись, повыскакивали милиционеры. В парадную вошёл возглавлявший следствие милицейский полковник Тугоухов и объявил:
— Гражданка Кио Варвара Степановна, вы арестованы по обвинению в кражах, отягощённых опасными гипнотическими манипуляциями с человеческой психикой. Вы полностью изобличены и будете наказаны по всей строгости закона.
Консьержка стала бледной как привидение и опустилась на стул. На руках у неё защёлкнулись наручники.
Милицейский полковник повернулся к пенсионерке Чумичкиной:
— Прасковья Ниловна, теперь вы можете снять защитные антигипнотические очки которые мы попросили вас надеть специально для проведения этого следственного эксперимента. От имени всего Главного управления милиции благодарю вас за помощь, оказанную в этом необычном деле.
Прасковья Ниловна вернула защитные очки, надела свои собственные и улыбнулась.
— А вас, господин Буквоедов, мы просим оказать нам ещё одну услугу и быть понятым во время обыска в квартире этой полностью изобличённой женщины.
Выплывший откуда-то из темноты Буквоедов солидно кивнул.