Теперь же она понимала, что если бы не встретила Эммануила, то в лучшем случае провела бы здесь остаток своих дней в образе козы, а в худшем слопала бы золотистую мухоловку и умерла бы через сутки от жажды. А может разобиженный Искуситель подослал бы к ней какого-нибудь волка или барса. Но Эммануил предостерёг её от опасности, вернул ей человеческий облик, даже с рожками, которые куда-то делись после глотка воды из фляги Андрея. А потом он привёл девушку к чудесному колодцу, где Они ещё раз отведала той же воды, но теперь уже ничего не потеряла, зато почувствовала необыкновенный прилив сил и обрела какую-то удивительную уверенность в себе, как будто нашла ответы на многие вопросы, и все эти ответы были в её пользу.
Они долго ещё сидели с Эммануилом и разговаривали. Говорил больше он, потому что Они чаще спрашивала. Добрая женщина, давшая ей воды, совсем не разговаривала, а только слушала, а потом и вовсе куда-то исчезла.
Как Они уснула, она и сама не заметила. Девушка проснулась одна, но почему-то ничуть не удивилась этому. Колодец, возле которого она сидела, был древним и пересохшим, наверное, века назад, но рядом со спящей Они стоял кувшин полный той самой воды. Платок, который отдала ей добрая женщина, тоже был на ней.
Они почему-то первым делом схватилась за голову – рожки были на месте! Это её очень порадовало. Впрочем, Эммануил объяснил, что теперь после нескольких трансформаций она может убирать и вновь вызывать их по своему желанию, придавая этому украшению такую длину, какую захочет. Оказывается, страшные рога, которые выросли у неё за время болезни, были не уродством. Просто организм, почувствовав опасность для жизни, принял защитные меры и вызвал из генетической памяти нечто древнее, крайне сильное и опасное даже для самой Они. Так человеческое тело защищается от заражения при помощи температуры, которая может натворить беды с самим человеком.
В тот раз Они сказочно повезло, что рядом был Елизар, который заботился о заболевшей подруге. А Елизару повезло увернуться от рогов, обладающих удесятерённой силой по сравнению с маленькими рожками Они. Такой силищей обладал её дед – граф Рогелло Бодакула, который своими рогами был способен взрезать ткань пространства и времени. (По крайней мере, этим свойством обладал обломок его рога, а что на самом деле умел полусказочный дедушка, было неизвестно, ведь судить о нём приходилось через призму легенд.)
Теперь Они шла, обернув голову краем платка, как капюшоном. Хорошо ещё, что подарок доброй женщины был достаточно большим. Правда, снизу ткань едва прикрывала колени, и теперь солнце немилосердно жгло ей икры и голени. Но это было ещё полбеды.
Хуже всего были колючки и мелкие камешки. Обуви у девушки не было, сапожки, доставшиеся в качестве трофея в негостеприимном городе, остались вместе со всей одеждой там, где она обернулась козой. Где сейчас искать это место? Теперь Они жалела, что на ногах у неё нет козьих копыт. Босиком бегать она не боялась, но одно дело ходить так дома, где на склонах родной горы растёт мягкая трава, и даже скалы все знакомы так, что лазать по ним, то же самое, что ходить по тропинкам, и совсем другое дело здесь в чужой и неприветливой пустыне.
Вскоре такая ходьба превратилась в пытку, и девушке пришлось сосредоточиться на том, чтобы смотреть себе под ноги. Тем не менее, она то и дело вздрагивала, ойкала и ругалась сквозь зубы, наступив на очередную колючку. Из-за всего этого смотреть по сторонам было некогда, а потому Они не заметила, как зашла в это место, пока не наступила на чью-то руку.
– Ой, простите! – воскликнула девушка машинально.
– Ничего страшного, – ответил ей некто, лежащий на земле с раскинутыми руками. – Эти кости должны стать прахом, и чем скорее их разломают, раскрошат и распылят, тем лучше!
Тут Они разглядела того, кто с ней разговаривает, и волосы у неё под платком поднялись дыбом! Перед путницей лежал человеческий скелет в ржавых доспехах и одежде изъеденной временем до состояния ошмётков. По-видимому, это был какой-то древний восточный витязь, потому что доспехи на нём были лёгкие, одежда просторная, вокруг высокого шлема с длинным шпилем был обёрнут тюрбан, а рядом с рукой, на которую наступила Они, валялась старинная кривая сабля. Скелет был приколот к земле обломком тяжёлого копья, как бабочка булавкой к бархатной подкладке в коробке под стеклом. Роковой удар был нанесён уже после того, как человек упал. Драма произошла видимо очень давно, потому что от плоти на костях совершенно ничего не осталось. Наверное, мягкие ткани обратились в пыль или над ними поработали здешние насекомые. Они не была трусихой, но невольно отступила при виде такого мрачного зрелища.