Анк рассмеялась.
– Поверь, это было бы совсем не смешно, – нахмурился Цикада. – Ты бы в таком случае умерла, рассталась бы с жизнью, а тогда ни я, ни даже все мы не смогли бы вернуть тебя обратно.
Анк не испугалась. Она не знала, что такое страх, и не понимала трагичности и необратимости смерти. Но она поняла, что огорчила своего учителя, и ей стало от этого грустно и стыдно.
– Прости, Чикада, – сказала она, прижавшись к его облачному боку. – Я постараюсь не огорчать тебя, и сделаю всё-всё, как ты скажешь!
Да, прародительница всех известных Огнеплюю принцесс была просто лапочкой, ни капли вредности и строптивости. Но от дракона не укрылось, с какой лёгкостью она усвоила урок о мировой энергии, и как быстро научилась манипулировать ею. Ни Анджелике, ни Они даже не снилась та мощь, которой была наделена Анк! Вскоре он убедился, что эта сила невероятно превышает всё, что рисовало дракону его воображение.
...................................................................
– Вы хоть понимаете, что вы здесь натворили? Такое представить себе невозможно!
– Почему невозможно? Всё возможно – вон, ходит, бегает, ест и спит, а ещё, она так умна и очаровательна, что это самое восхитительное существо, какое мне приходилось видеть во всех вселенных! Неужели она тебе не нравится, Эребус?
– Нравится ли она мне? – Голос говорящего был задумчив, но звучал он, как подземный рокот, не предвещающий ничего хорошего. – Я никогда не сомневался в твоём вкусе, Цикада! Ваше совместное творение прекрасно! Да, сейчас это ребёнок, но дитя вырастет и станет настоящим чудом, великолепным, сильным и… гибельным!
– Гибельным?
– Да, гибельным. Ты что, не знаешь о страшной силе красоты? Неужели я должен объяснять тебе, какие чувства она вызывает?
– Самые возвышенные!
– Не только. Да, возвышенные чувства присущи возвышенным душам, но разве все души возвышены? Что скажешь ты о душах низких, мелких и убогих? Что скажешь о душах рабов? Какие чувства вызовет в них твоё творение?
– Ну-у…
– Твой язык не поворачивается даже назвать эти чувства, как будто боится испачкаться! Что ж, тогда их назову я, ибо область мрака, это моя стихия, а мрак способен скрыть всё, и красоту, и грязь. Итак, то, что видится тебе верхом совершенства, низким душам представится недоступным и чрезмерно возвышенным, а значит, прежде всего, вызовет в них зависть. Догадываешься, что зависть потащит за собой?
– М-м…
– Я скажу, не мучайся. Зависть породит мысли о собственном убожестве, а это, в свою очередь, породит ненависть ко всему, что хотя бы на волосок лучше того, что есть у завистника! Дальше больше – ненависть превращается в непроходящую злобу, а та, через какое время становится тупой бессмысленной агрессией. Может быть, ты скажешь, что красота сильна, и ей незачем бояться агрессии? Я знаю, что она сильна, и всегда будет сильнее ничтожества. Но ведь твоя красота ещё и добра! Её доброта простирается на всё, вплоть до мельчайшей из мелочей. А это значит, что она будет жалеть даже тех рабов, которые станут гнать её, бить и убивать! Поэтому, перед ними она бессильна.
– Ты говоришь ужасные вещи, Эребус, но мне кажется, что ты преувеличиваешь.
– Преувеличиваю? Я преувеличиваю? И это говоришь ты, тот, кто может заглянуть в будущее? Неужели тебя не ужаснуло множество войн, убийств, истязаний и чудовищных жертв, которые ты там увидел?
– Но ведь это же не обязательно! Войны могут не произойти, и никаких жертв не будет, если люди станут поклоняться красоте, любви и добру.
– А они станут? Некоторые, возможно действительно поклонятся тому, что тебе дорого, но сделает ли так большинство? Я уже говорил тебе про низких, а теперь скажу про средних. Этим твоя красота понравится, но что они увидят в ней? Только то, что можно использовать в своих целях, то, что доставляет удовольствие, служит повседневным нуждам и потребностям. Это кажется не страшным, и даже тогда, когда исключительность будет заменена аккуратностью, а удобство вытеснит изящество, никто ничего не заметит. Но очень скоро средние превратят твою красоту в обыденность, и она перестанет быть божественной. Но это ещё не всё! Рано или поздно они догадаются сделать из неё товар, извлекать выгоду из того, что для тебя священно. Они станут торговать красотой, не задумываясь о том, что она от этого тускнеет, меркнет и превращается в ничто!
– Прекрати! То, что ты говоришь, ужасно…
– Ну, нет! Теперь уж дослушай до конца. Догадавшись продавать красоту, люди догадаются также отнимать её. Красоту, превращённую в вещь, даже если она будет иметь человеческое обличие, станут красть, за неё будут драться, убивать, затевать войны, особенно когда возникнет надежда награбить побольше. Поэтому, войны, которых действительно может не быть, неизбежны, если ты запустишь в миры это прекрасное чудовище!