– Верно, – согласилась с ним сестра. – Тогда пошли!
– Притормози, – осадил её брат. – Куда собралась среди бела дня, да ещё через главные ворота? Этак сами попадём в диковины, и хорошо ещё если в клетку посадят, а то могут просто – в спирт, да в банку! Ни буянить не будешь, ни портиться, и кормить не надо.
Милли злобно поёжилась.
– Тогда подождём до ночи? – спросила она.
– Пока будем ждать из нашего Вуффа чучело сделают, – ворчливо сказал её брат. – Вспомни старое правило – нет забора без дыры, нет подвала без норы. И здесь что-нибудь найдётся!
Они пошли вдоль дворцового цоколя, ища в каменной кладке какую-нибудь лазейку. Это оказалось сложнее, чем представлялось сначала. Вентиляционные отдушины, через которые можно было бы протиснуться, здесь были, но все они оказались забраны такими частыми и прочными решётками, что мышь не пролезет, не то, что пара Адских угонщиков. В другое время это не остановило бы умных воришек, но сейчас у них не было с собой никаких инструментов, разве что пистолет Елизара. Но пистолет в таком деле вещь почти бесполезная.
Беда пришла неожиданно, когда они размышляли, не попробовать ли забраться по водосточной трубе до одного из окон. Но открытыми оказались только пара окон на самых верхних этажах. Добираться до них было далеко и рискованно, но не невозможно. Они почти договорились, как будут действовать там наверху, когда раздался тяжёлый топот мягких мощных лап, и, взявшееся неведомо откуда чудовище схватило Билли поперёк туловища своей кроваво красной пастью!
Адский угонщик вскрикнул от неожиданности и схватился руками за белоснежные острые клыки, торчавшие из страшных челюстей. Это ему мало чем помогло бы, но привязанный за спиной пистолет мешал сжать зубы лохматому сторожевому псу, который и был тем чудовищем!
Пёс затряс головой и попытался перехватить свою жертву по-другому, но тут в его хвост вцепилась Милли! Не привыкшая стесняться в методах, Адская угонщица, раскрыла свой немаленький рот, и с чувством впилась острыми зубами в тугую плоть, покрытую жёсткой шерстью.
Собачий вопль, полный боли и страха, огласил всё вокруг! Пёс вскинулся, и освободившийся Билли, взлетел высоко вверх! Адский угонщик перевернулся в воздухе и шлёпнулся обратно, прямо промеж больших вислых ушей собаки. Билли немедленно ухватился за одно из них руками и вцепился зубами, как это сделала его сестра, висящая на хвосте. И вовремя! Перепуганная псина завертелась волчком, а потом вдруг понеслась куда-то, не разбирая дороги!
Второй раз за сегодняшний день на долю Адских угонщиков выпала бешеная скачка. Только теперь они были не верхом, а мотались, изображая два вымпела, которые трепал встречный ветер. Пёс, не переставая верещать, нёсся через какие-то кусты, кружился на полянках, иногда топча клумбы, пока не оказался среди комплекса деревянных строений самого разного вида. Здесь судьба занесла его в большую копну сена, в которой он заблудился и запутался, но вскоре выскочил и понёсся дальше, не заметив с перепугу, что живых «вымпелов» на нём больше нет.
Наступила тишина, нарушаемая только шелестом листвы растущих неподалёку деревьев. Прошло немного времени, поверхность разворошенного сена шевельнулась и из него высунулась сначала одна голова в кепке, потом другая.
– Соляру мне в рот!.. – произнёс Билли и посмотрел на сестру круглыми глазами, зрачки которых никак не могли перестать вращаться независимо друг от друга.
Милли не ответила, потому что её рот был забит шерстью – она так и не разжала зубы, и потому клок шерсти с собачьего хвоста достался ей в качестве трофея. Адские угонщики выбрались из сена и осмотрелись по сторонам. Место, в которое они попали, напоминало комплекс хозяйственных построек какой-нибудь фермы. Здесь были сараи с прислоненным к стенам сельскохозяйственным инвентарём, какие-то загоны, в которых фыркали и переминались с ноги на ногу крупные животные самых разных видов, какие-то клетки большие и маленькие, пустые и с заключёнными в них птицами, кроликами и даже мелкими оленями.
– Смотри! – вдруг воскликнула Милли, указывая на одну из клеток, которая была больше других.
Билли взглянул туда, куда показывала сестра, и ахнул – в клетке с понурым видом, безучастный ко всему, сидел Вуфф. Обычно умное и живое лицо юного йети, сейчас ничего не выражало, как будто было неподвижной маской. Возможно, действие парализующего яда, которым была смазана попавшая в него стрела, ещё не кончилось. А может быть, рождённый свободным и не знающим иного принуждения, чем то, которое причиняют заботливые родительские руки, он был настолько шокирован своим заключением, что впал в один из самых опасных видов транса – равнодушие к себе и к окружающему миру.